и на висках у нее вздулись вены. Остальные работницы тоже ошарашенно переглянулись и зашептались. У Цукасы неприятно заныло под ложечкой.

– Раз она новенькая и не проходила обучение, как вы можете назначить ее новой ойран?

– Девочка владеет всеми искусствами, но главное – красота. Сион, вы с Цукасой будете вторым и третьим сокровищем нашего дома, – отрезал Кобэй, не оставляя места для возражений.

– Как я могу молча принять такое назначение? Я бы еще поняла, если бы новой ойран стала Цукаса, но что за безумие – ставить на эту должность никому не известную девчушку? – Голос Сион дрожал от гнева.

Однако Кобэй будто пропустил ее слова мимо ушей:

– Цукаса, а ты что думаешь?

Все взгляды обратились к ней.

– Я…

Она скользнула взглядом по красавице, которую позвал Кобэй. Та сохраняла равнодушный вид, будто спор ни в малой степени ее не касался. Почему-то Цукасу завораживали мрачные глаза на прекрасном, даже чересчур прекрасном лице.

– …я не возражаю.

После этих слов к ярости Сион примешалось отчаяние. Она прикусила губу и молча вылетела из зала.

Кобэй хлопнул в ладоши:

– Значит, решено. А теперь все обратно за работу!

У девушек по-прежнему голова шла кругом, однако они не посмели возразить хозяину и покинули помещение.

Вскоре распорядительнице О-Сэи поручили вколотить в голову новенькой всё, что полагается знать и уметь ойран. За глаза о Рури злословили, и никто не верил, будто можно вот так запросто научиться премудростям работы в Ёсиваре. Но украдкой девушки подглядывали, как там у нее дела. Цукаса тоже сгорала от любопытства и наконец решила посмотреть.

Вопреки ожиданиям, Рури в мгновение ока овладела всем, что от нее требовалось. Она быстро усвоила манеру речи, присущую местным куртизанкам, перебирала струны на сямисэне и кото не хуже лучших артисток, блестяще владела кистью и играла в сёги, а танцевала, как с восхищением признала Цукаса, и вовсе красивее всех в «Куроба-я». Девочка на глазах превращалась в женщину.

Однако больше всего поражала ее походка. Обычно на то, чтобы научиться по-настоящему красивой походке на высоких гэта – искусству так называемого сото-хатимондзи, уходило по меньшей мере три года. Цукасе с Сион потребовалось и того больше времени. Но Рури, которой О-Сэи в коридоре вкратце объяснила, что к чему, в совершенстве освоила мудреную походку с первого же раза. Мало того, спросила, не низковаты ли местные гэта высотой три суна и не будет ли ярче выход на платформах восемь сунов высотой. Тут даже О-Сэи потеряла дар речи. Прирожденная красота и многочисленные таланты появившейся ниоткуда ойран заставили всех злопыхательниц умолкнуть.

Прошел месяц, и Сион с Цукасой вышли на работу в «Куроба-я» на правах дорогих куртизанок, и одновременно во всеуслышание объявили о новой ойран, Рури. Столь необычные обстоятельства ее назначения вызвали толки, и в «Куроба-я», чтобы поглядеть на диковинку, днем и ночью стали стекаться толпы, а Кобэй всем горделиво хвастался находкой.

Однако Сион и ее ближайшее окружение не скрывали неприязни. И поскольку с ними всегда, еще до появления Рури, считались, новая ойран вскоре осталась совсем одна.

В довершение прочих бед о ней поползли нехорошие слухи: поговаривали, будто она водит роман… с мстительным призраком! Девушка под предлогом явно надуманных недугов то и дело отлынивала от работы, и как-то раз в такой день одна из старших работниц, Яцуки, услышала веселую болтовню, доносившуюся из покоев Рури. Очевидица не смогла усмирить любопытства и заглянула, что же там такое, но увидела в зале только саму ойран. Та беззаботно смеялась и беседовала с пустотой.

От страха Яцуки тут же убежала и рассказала всем о странной картине, которая предстала ее глазам. С тех пор никто не решался встречаться с чудачкой взглядом.

Перед гостями Рури не скупилась на утонченный смех и умела поддержать любую беседу, но вне работы хранила угрюмое молчание, и Цукаса, ровесница новой ойран, не смогла остаться в стороне, видя, как порой мрачнеет эта нелюдимая девушка.

– Милая Рури-ойран! Не желаете вместе дойти до купален? – неожиданно спросила она спустя два месяца после того, как новенькую представили публике.

У той изумленно округлились глаза. Она долго не отрывала от Цукасы взгляд, но наконец отвернулась.

– Ваше приглашение мне очень льстит. Однако я пользуюсь нашей собственной купальней. Пригласите кого-нибудь еще.

Ее холодный ответ несколько ранил Цукасу.

Остальные куртизанки, безоговорочно поверившие слухам, предостерегали ее, чтобы не связывалась с жутковатой ойран, но девушка не отступалась и находила все новые и новые предлоги заговорить. Впрочем, Рури не поддавалась и по-прежнему держалась волком-одиночкой.

Наконец и Цукаса решила, что новенькой, наверное, просто нравится уединение, и оставила ее в покое. Однако ненадолго. Как-то раз поздней ночью она отлучилась в уборную и на обратном пути столкнулась с кем-то у самой лестницы на втором этаже.

– Ай! Ох, приношу свои извинения. Что-то я зазевалась… – бросилась извиняться Цукаса, но, как только разглядела, в кого же это она врезалась, голос ей изменил.

– Ух! Какая тоже красоточка! Вы тут как на подбор, аж глаза из орбит вылазят! Прелестница, как звать тебя?

Это был Гася. Увидев перед собой ходячего скелета, Цукаса потеряла дар речи. В детстве ей доводилось замечать призраков, но человека без мяса на костях – ни разу.

– К!.. К!..

– А, меня как? Я Гася. Мы тут у Рури веселимся. Айда с нами, милашка! – жизнерадостно протрещал скелет, и девушка, искоса на него поглядывая, бросилась бежать.

Оказавшись у дальней залы, она с силой раздвинула фусумы. Перед ней предстала гостиная Рури, в которой распивала саке и плясала разномастная нечисть.

– Что здесь…

Никогда прежде Цукасе не доводилось видеть подобного. Казалось, всё это происходит с ней во сне. Однако куда больше духов ее внимание привлекла сидящая в центре зала Рури. У ойран от выпитого раскраснелось лицо, и она увлеченно выкрикивала что-то, глядя на пляски тануки среди призрачных огней. Никогда прежде Цукаса не видела на лице нелюдимой знакомой такой искренней улыбки!

– Гм?

Наконец Рури заметила, что фусумы раздвинуты, и обернулась. Разглядев на пороге девушку с открытым от изумления ртом, ойран снова нахмурилась:

– Ц-Цукаса… неужели вы их видите?

Она резким движением запихнула тануки себе за спину, скрывая от посторонних глаз.

– Не уверена, но похоже… что да…

Почему-то Цукаса совершенно не испугалась потусторонних созданий. Даже напротив: пир показался ей очень веселым и душевным.

Из коридора вернулся Гася и преспокойно протиснулся мимо новой гостьи.

– Ого, так ты не привыкла видеть нас от рождения? Я-то решил, ты как Рури. Интересно, что с тобой стряслось?..

Цукаса вновь стала разглядывать