Он смерил куртизанку многозначительным взглядом.

– Не дразнитесь. Господа, которые хранят верность даме сердца, никогда не поддадутся моим чарам. Да ведь и у вас есть супруга, – с еле заметной ехидцей в блестящих глазах заметила Рури, и Киити от души расхохотался.

– Ты неправа. Видно, сама не понимаешь всей силы своего очарования. Разумеется, я женат на той, кого выбрал, разумеется, я люблю ее, но перед лицом Рури-ойран, первой красавицы Эдо, ни один мужчина не сохранит твердость духа, будь у него хоть подруга сердца, хоть супруга.

Он отложил кисэру и внезапно резко схватил девушку за плечо, с молчаливого согласия притянул к себе и сказал:

– Ты живая загадка. Только подумаешь, что поймал тебя, как вдруг ускользаешь, будто дым. Ты можешь заливисто смеяться, но глаза будто проникают в самую суть вещей. Я не понимаю, что творится в твоей голове… и все равно смотрел бы на тебя вечно.

– В моей голове нет сложных мыслей. Попробуйте угадать, – ответила она, глядя ему в лицо.

Их глаза встретились, но спустя мгновение Киити отвел взгляд.

– Нет, оставим эту игру. Не хочу обидеть твои чувства грубыми словами.

– Вы бы меня не обидели.

Киити крепче прижал ее к себе.

– Ты играючи вырвешь любовь к любой женщине и угнездишься в душе. Да, именно так. Твоя красота пьянит и сводит с ума, как в легенде о шанском императоре Ди Сине[57], как в истории о возлюбленной правителя Тоба, Тамамо-но маэ[58]. Такую красоту называют роковой.

Рури склонила голову на грудь покровителю и изящно хихикнула, но глаза ее безжизненно следили за колебаниями красных всполохов во тьме, а мысли занимала только будущая ночная вылазка.

Даже по меркам Эдо Сэндзю считался знаменитым негласным районом развлечений, наравне с Итабаси, Синагавой и Найто-Синдзюку. Если в Ёсиваре за вечер с ойран по самым скромным расценкам приходилось заплатить рё и один итибубан, то в Сэндзю можно было позабавиться за четыреста мон, поэтому не столь зажиточные эдосцы направлялись именно сюда.

Как ни странно, во вполне оживленный час Собаки на главной улице горело всего несколько фонарей над борделями и кабаками, а людей как ветром сдуло. В округе царила странная тишина, будто квартал застыл в страхе перед неким таинственным существом. Нарушало ее разве что шарканье дзори одинокого путника. Через плечо его был перекинут платок со знаком «и». Мужчина никуда не спешил – молча прогуливался вдоль домов.

За ним таились в тенях Рури в черном мужском кимоно и с маской на лице, Гондзо и близнецы – тоже в черном. Все четверо внимательно оглядывались по сторонам.

– Надеюсь, с Дзё ничего не случится… – пробормотал Эйдзиро.

– Я понимаю, что он сам вызвался быть приманкой, но это слишком опасно! – хмуро проворчал Тоёдзиро.

– За него не волнуйтесь. У него за пояс на всякий случай заткнут сякудзё, – обнадежил их Гондзо.

Он не слукавил: парикмахер и впрямь спрятал на себе разобранный посох.

– Что еще остается делать, если эта тварь нападает только на мужчин с платком из «Исаки-я»? Слухи уже расползлись, других таких дураков по району больше не ходит, а выманивать надо. Дзё ведь уже объяснял, – процедила из-за маски Рури, не отрывая глаз от спины товарища.

Ей очень хотелось освободить лицо, раз вокруг всё равно пусто, но Дзёкити с Гондзо запугали ее, что их могут застукать ненароком, и волей-неволей пришлось спрятаться.

– А демон правда явится? Мы уже давно тут кукуем, – раздраженно вздохнул Тоёдзиро.

И впрямь, они не меньше коку перебегали с места на место, прячась в тенях Сэндзю. В такую жару слежка не доставляла никакого удовольствия.

– Хватит ныть и просто смотрите! Все желающие вольны вернуться домой и ложиться баю-бай. – Предводительницу истребителей зла затянувшееся затишье тоже постепенно выводило из себя.

– Хватит со мной как с маленьким! – огрызнулся Тоёдзиро.

– Ой! Командир, смотри! – вдруг воскликнул Эйдзиро, единственный, кто продолжал вглядываться в темноту, пока Рури ругалась с его братом, а Гондзо пытался их помирить.

Истребительница проследила за его пальцем. Дзёкити, который шел с размеренностью механической куклы, вдруг остановился. Все его внимание приковал ближайший поворот.

Во тьме перекрестка кое-кто притаился – ребенок лет семи, только весь как будто из тени. Он темнел даже на фоне ночного мрака, а его силуэт размывался в ночи. В руках малыш держал непроглядно-черный фонарь.

– Дух с фонариком, – пробормотала Рури.

Близнецы впервые видели его воочию, и кожа у обоих покрылась мурашками.

Вдруг Дзёкити резким движением сунул руку за пояс, и в тот же миг фонарь загорелся багряным светом.

– Оно рядом! – чуть громче предупредила истребительница, и все четверо разом вылетели из укрытия.

Только что перед глазами плыли волны горячего воздуха, но вдруг кожу Рури обдало морозцем. Тоёдзиро с Эйдзиро достали черные веера и принялись читать заклятие.

Тут с неба донесся тихий смех, и все задрали головы. С крыши, подсвеченная из-за спины рыжей луной, на Дзёкити взирала молодая женщина, босая, невзрачная, но нарядно одетая… вот только от низа живота до подола косодэ, испещренного крестами, все пропитала бурая жидкость. Из опрятного пучка симада-магэ[59] выбилось и трепыхалось на ветру несколько прядей. Лицо из-за лунного сияния укрывалось в тени, но в силуэте не сквозило ничего демонического.

Однако глаза Рури прекрасно видели в темноте даже через отверстия маски. Она отчетливо различала пустые глазницы и разорванный в улыбке рот, в которых клубилась тьма. Изо лба росли черные рога где-то два суна длиной, и вокруг женщины витала зловещая аура.

– Что-то не нравится мне всё это, – пробормотала Рури.

Губы под маской растянулись в дерзкой улыбке, при этом истребительница не моргая смотрела на противницу, пытаясь оценить ее силы. Она нутром чуяла, что обычные методы не сработают, и одновременно сердце зашлось в каком-то сладостном предвкушении.

Вдруг демоница издала оглушительный вой. Воздух задрожал от разлетевшейся ударной волны. Ее крик напоминал горестный вопль, в котором смешались ярость и скорбь. От этого пронзительного, утонувшего в глубокой тьме голоса разрывалась душа.

– Верни… Я… Верни! Убью! Прокляну! Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни!

Рури с товарищами успели зажать уши, но не могли остановить демонический вой, безжалостно поглощающий сердца. У истребительницы зла закружилась голова, и она опустилась на колено. Гондзо кое-как устоял, а вот близнецы, так и не выпуская из рук вееров, совсем осели на землю. У Тоёдзиро тяжело вздымались плечи и все плыло перед глазами.

– Тоё, соберись! – попыталась крикнуть Рури, но из-за оглушительного воя сама не понимала, вырвался ли из горла хоть один звук, да и Тоёдзиро ее в любом случае