Она извела уже множество демонов, которые при жизни были людьми самых разных возрастов и призваний, и все же в этот раз, когда выяснилось, что женщина потеряла ребенка, сердце Рури почему-то охватила тоска.

«Верни!.. Верни мое дитя!..»

Сама она служила ойран в престижнейшем заведении Ёсивары. О ней хотя бы с виду недурно заботились и даже переполошились, увидев ссадину на лице. Рури брала отгулы, когда вздумается, а тайный ход в подсобке вообще вел за пределы главных ворот. Она купалась в лучах славы. Ее холили и лелеяли, будто драгоценность. Но быть может, где-то совсем рядом, буквально за спиной, клубилась такая же ненависть, как в той женщине, что стала демоницей.

«Что, если и нашим не лучше?» – мрачно размышляла девушка.

Умом она понимала, что ее положение уникально, и все-таки история несчастной заставила ее заново осознать, какую разную жизнь вели куртизанки, и эта мысль наполняла Рури досадой.

– Вот выместили злость – и что дальше? – пробормотала она то, что пришло в голову.

Девушка искренне не понимала, почему демоница не успокоилась, когда убила ненавистного предателя. Как безумно она хохотала, как грозно выла!.. Рури всем сердцем прочувствовала гнев покойницы. Но ее месть свершилась, так чего же она хотела и почему продолжала слоняться по миру?

Чтобы отогнать навязчивые мысли, хмурая Рури перевернулась на бок. Цукаса прихорашивалась у зеркала и слушала подругу молча. Когда та заворочалась, она как раз аккуратно наносила помаду на нижнюю губу и бросила на гостью в отражении взгляд.

Вдруг Рури подняла голову и тоже заглянула в зеркало. Цукаса удивилась:

– Что такое?

Растягиваясь в улыбке, ее губы блеснули ярким переливом, как спинка жука, но Рури уже легла обратно.

– Ничего.

Подруга недоуменно вернулась к своему занятию. Зато у Рури сердце зашлось в тревоге. Обычно ничто не могло выбить у нее почву из-под ног, но сейчас по тонкой шее заструился пот и пробежали мурашки.

На миг ей почудилось, будто лицо Цукасы странно исказилось, чего Рури не доводилось прежде видеть, однако, стоило заглянуть в зеркало, видение рассеялось. С той самой схватки в Сэндзю ойран не покидало явное ощущение, что все идет наперекосяк. Она тихо вздохнула.

– Рури, ты пытаешься понять, что чувствуют демоны? – осторожно подбирая слова, заговорила Цукаса.

Гостья снова перевела взгляд на зеркало. Подруга мягко улыбалась ей, будто ребенку. Эта улыбка очистила сердце ойран от мрака.

– Не особо, – буркнула она, насупившись.

– Интересно, демоны убивают так же, как они сами умерли?

– А? – переспросила Рури.

– Ну смотри: девушка в Осиагэ утонула, а куртизанка в Сэндзю умерла, когда у нее в животе оборвалась жизнь. Помнишь, Юцудзи рассказывала, что жертв потрошат? Что, если она так искала ребенка и не столько хотела воздать обидчику по заслугам, сколько заставить его пройти через те же страдания?

Рури никогда не задумывалась, как демоны выбирают способ умерщвления жертв. Она невольно кивнула в ответ на меткое замечание.

– Кстати, Гондзо упоминал, что в этот раз вам пришлось просить помощи у призрака из андонной[61]. Это правда? – В голосе Цукасы засквозило беспокойство.

– А, ты про Нараку? Да, – кивнула Рури и снова погрузилась в уныние.

Ей вспомнился день два года назад: к тому моменту она уже год жила в Ёсиваре.

Почти сразу после того, как пятнадцатилетняя девочка оказалась в «Куроба-я», О-Кику разглядела в ней дремлющие силы и назначила главой «Кокууна». Поначалу Рури растерялась, ведь ее уже и так утвердили на роль будущей ойран. Однако спустя год она вполне освоилась на новом месте, успела выполнить несколько тайных заказов и уверилась в своих способностях.

Как раз тут-то О-Кику, днем обычно пропадающая невесть где, вдруг вызвала Рури и, пока заведение не открылось, отвела в местную андонную – крохотный закуток на первом этаже.

От других куртизанок до девочки уже долетали слухи, что там обитает призрак. Такая комната была в каждом борделе, и именно там наказывали бездельниц, отлынивающих от работы, или девиц, оскорбивших гостя. Способы наказания придумывали изощренные и жестокие – некоторые уже не возвращались живыми из таких комнатушек.

Рури об этом знала, поэтому нисколько не удивлялась, что комнату захватил беспокойных дух, однако эти мысли мало ее занимали, и она не понимала страха работниц.

Как только девушка перешагнула порог комнаты, О-Кику велела сопровождающему слуге проследить, чтобы их не побеспокоили, и задвинула фусуму. Рури заволновалась: уж не решила ли хозяйка, которую обычно ничуть не занимали дела борделя, наказать ее за что-то?

Тощая женщина, еще не достигшая сорока и хранящая следы прежней красоты, О-Кику никогда открыто не показывала чувств, но сегодня на ее лицо, казалось, легла мрачная тень.

– За мной, – велела О-Кику, не обращая внимания на смятение подопечной.

В темной комнате явно почти не прибирали: вокруг скопилось много пыли. Всюду лежали фонарики для торжественных выходов, огромные светильники для витрины и не только, но один татами в глубине зала оставался пуст, а рядом проглядывал голый пол. Хорошо присмотревшись, можно было увидеть в досках крохотные углубления.

Их-то и подцепила О-Кику и резким движением подняла люк. Он поддался легко, и под ним оказалась вертикальная лестница, ведущая в подпол. Рури изумилась: точно такую же дверцу она видела и в собственных покоях.

О-Кику зажгла свечу, вставленную в переносной подсвечник, и молча начала спускаться, поманив за собой. Снедаемая одновременно волнением и любопытством, Рури осторожно последовала за хозяйкой.

Вскоре она очутилась в небольшой комнатушке на шесть татами. Разумеется, непроглядную тьму рассеивала только свеча в руках О-Кику. Холодный воздух пощипывал кожу, и Рури поежилась в своем косодэ.

Посреди комнаты громоздился вытянутый ящик. Когда хозяйка подошла к нему, девушка поспешила следом, но вдруг догадалась, что внутри, и застыла.

– Это… гроб?

У Рури волосы зашевелились на затылке.

Обычно гробы делали меньше, потому что покойников хоронили с прижатыми к груди коленями, однако перед Рури стоял вытянутый ящик: видимо, тело лежало в нем в полный рост. Его вытесали из древесины, ничем не обработали и просто прикрыли крышкой – очевидно для непритязательного заказчика, только сверху наклеен талисман с надписью, похожей на индийскую.

О-Кику на вопрос не ответила. Она молча передала подсвечник Рури, а сама положила руки на крышку. Та со щелчком отворилась. Приподняв светильник, девушка заглянула посмотреть, что внутри, и растеряла все слова.

В гробу покоилась прекрасная куртизанка в великолепном наряде и с уложенными седыми волосами. Фарфоровая кожа, яркие губы, застывшие в легкой улыбке, – покойница напоминала куклу. И хотя она лежала в гробу, ее не тронуло разложение.