своих местах. Сузив зрачки до щелок, Эн напряженно следил за спором.

– Что слышала! Думаешь, раз ты ойран, тебе все можно? Еще и главой «Кокууна» поставили, и ты совсем нос задрала! Между прочим, Дзё с Гоном за тебя почти всю работу делают! – Презрительный взгляд мальчика остановился на нисики-э. – Приятно, наверно, красоваться на таких цветных картинках? Только знай: ты на эти портреты ни капли не похожа. Потому что ни один художник не разгадал твою природу: ты не человек! Можешь надевать сколько угодно масок, но под ними прячется тварь похуже демона! Хотя еще посмотреть, кто из вас демон на самом деле.

– Что?!

– Ты так запросто расправилась с демоницей в Сэндзю! Мало того, Нараку на нее натравила, обрекла на пытки хуже адских! Ни на миг не пожалела девушку с похожей судьбой! – распалялся Тоёдзиро. Его лицо исказила гримаса презрения, которым он снова окатил Рури. – Что, нравится убивать демонов? Всегда такая веселая после охоты! Я видел, как ты улыбалась, пока эта несчастная мучилась! Сама точно барышня в лучшем доме Ёсивары, а как накинулась на бедную проститутку, которой и не платили толком!

Рури захлопнула рот. Ее лицо приняло нечитаемое выражение, и она впилась холодным взглядом в Тоёдзиро.

– Я слышал, о чем вы говорили с Цукасой! Сама рубит демонов без капли жалости, а все что-то там понять пытается, ишь какая правильная! Бросай это дело. Тебе никогда не понять страдания женщин, с которыми судьба обошлась по-настоящему жестоко. Никогда не понять, что на душе у тех, кто становится демоном! – прокричал Тоёдзиро и бросился вон из покоев.

Эйдзиро беспомощно вертел головой, но в конце концов кинулся за братом. Зал неожиданно погрузился в полную тишину, пока Цуюха осторожно не нарушила ее:

– Рури, не принимай близко к сердцу.

Ойран даже не пошевельнулась. Ведьма подперла щеку рукой и задумчиво произнесла:

– Этих мальчиков родила тэппо[66] с Дзёнэнгаси, ведь так? Может быть, демоница из Сэндзю напомнила ему родную мать.

Ёсивару с двух сторон ограничивали набережные: на востоке – Расёмонгаси, на западе – Дзёнэнгаси. Там-то и жили самые дешевые девицы, которые брали по сто мон за то время, пока сгорает палочка благовоний.

Тоёдзиро с Эйдзиро родились у одемонившейся тэппо. Мальчикам было некуда податься, и их приняли на воспитание в Ёсивару. Почти сразу близнецов взяли под крыло О-Кику с Кобэем, не имевшие своих детей, и заботились о них как о собственных сыновьях. Хозяин даже подумывал усыновить их, а вот О-Кику смекнула, что благодаря родству с демоницей они наверняка смогут устанавливать прекрасные защитные барьеры, и воспитывала из них членов «Кокууна».

Эйдзиро вырос мягким мальчиком, зато старший брат был его полной противоположностью. Он сразу невзлюбил Рури, которую назначили главой отряда, и разве что не бросался на нее с кулаками. За все эти годы он ни разу не назвал новенькую командиром.

– Они явились на свет в Ёсиваре и выросли средь местных дев. К тому же родная мать обернулась демоницей. У Эйдзиро нрав немудреный, а вот Тоёдзиро, как видно, никогда о том не забывает, – проговорил, ни к кому не обращаясь, Эн.

Рури закрыла глаза и тихо вздохнула.

– Простите. Вы не за тем пришли в гости, чтобы смотреть на склоки. Прошу, не огорчайтесь.

– Что вы! Что вы, что вы! – замахала лапками О-Рэн.

Рури слабо улыбнулась.

– Грустнее всего, когда люди так озлобляются, что даже меня видеть перестают, – как обычно, медленно проговорил Тёсукэ.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну как же? Я ведь содэбики-кодзо!

– И?..

Все озадаченно уставились на духа с большой головой, и наконец О-Рэн хлопнула лапками:

– А, точно! Ведь даже среди людей с потусторонним зрением увидеть содэбики-кодзо способны только те, у кого чистое сердце!

– Правда?.. – Рури впервые об этом слышала.

– Правда, – подтвердил Тёсукэ, улыбаясь во все огромное лицо. – Так что не переживай, ойран!

Такого ободрения девушка никак не ожидала. Она удивленно уставилась на мальчонку в платке… и улыбнулась. Остальные духи тоже вздохнули с облегчением.

– Значит, если я вдруг перестану тебя видеть, пора беспокоиться? – усмехнулась Рури, и в покои вернулось веселье.

Девушка мысленно поблагодарила потусторонних друзей, которые так за нее волновались, однако слова Тоёдзиро легли на сердце густым осадком.

– О, а ведь верно! – вдруг что-то вспомнил Тёсукэ и надолго уставился в потолок, рассеянно задрав голову.

Наконец Цуюхе надоело ждать, и она поторопила его тычком под ребра.

– Я вчера смотрел на вашу витрину и шутки ради потянул твою подругу за рукав.

– Это что еще за новости? А вдруг кто из гостей увидел бы тебя? – возмутилась Рури.

Если разойдется слух, что в «Куроба-я» буянит нечисть, все тумаки достанутся именно ей.

Тёсукэ рассмеялся без тени раскаяния.

– И что за подруга? Ты про Цукасу или Юцудзи? – уточнила ойран. Других подруг у нее не было.

Маленький дух захлопал глазами:

– Точно, Цукаса! К чему это я?.. Я потянул ее за рукав, но она даже не обернулась, как будто вовсе не заметила.

Он грустно вздохнул. Никто не привык видеть его забавную мордашку столь грустной, и все дружно прыснули со смеху. Но Тёсукэ ничуть не обиделся и беззаботно продолжил:

– Может, ей по малой нужде хотелось, вот вся и напряглась?

– Пха-ха-ха! – расхохоталась Рури. – Да вчера же приходил ее любовничек Саитиро! По-моему, Юцудзи упоминала, что она сбежала с витрины пораньше.

В последнее время поклонник снова зачастил. Юцудзи не удержалась и подбодрила их общую подругу шлепком по мягкому месту. Обычно куртизанки избегали таких жестов: считалось, что даже отряхивать одежду – плохая примета, все равно что гостей отбивать. Но перед свиданиями с сердечными друзьями товарки часто друг над другом так подшучивали, Цукаса и тогда смущенно улыбнулась в ответ.

– Она и без того сидела как на иголках и любимого ждала, а тут еще ты со своим рукавом. Он в последнее время пропадал, говорил, что улаживал дела. Видать, теперь выкупать собрался!

Рури вспомнила, как счастливо улыбалась подруга, и заледеневшее сердце тут же оттаяло.

– Так-так-так, у Цукасы, оказывается, роман? И такой серьезный, что ее аж выкупать собрались? – вдруг встрепенулась Цуюха.

– Р-раскажите подробнее! – оживилась и О-Рэн.

Похоже, не только обычные, но и потусторонние дамы любят посплетничать о любви.

– Обязательно, разве что в другой раз. Мне все-таки готовиться пора, а то О-Сэи от меня мокрого места не оставит.

Цуюха с О-Рэн недовольно забормотали под нос, а Рури, смеясь, принялась наряжаться. Тем временем багрянец и золото неба потускнели, и в окне показались красные огоньки фонарей Ёсивары.

«С утра спрошу, как у них там с Саитиро дела», –