Тоёдзиро фыркнул и надулся.

– Ах ты надменный мальчишка! Избавь меня от своего подросткового бунтарства, – притворно вздохнула Рури.

– Кх! Ты никогда не думаешь, что говоришь! И вообще, ты…

Ойран пусть и подтрунивала над мальчиком, но никогда не ругала его за манеры, как и младшего брата.

Пока они препирались, ее вновь окликнули из-за фусумы. Видя, что Рури не отзывается, вместо нее к перегородке подскочил Эйдзиро.

– Это ты, Эй? Во дела, и Тоё тут! К нам сегодня гости так и валят, а вы прохлаждаетесь? – отругал близнецов пришедший Гондзо.

Хоть он и не повышал голоса, при его грозном телосложении эти слова прозвучали более чем убедительно. Как ребятишки, застуканные за шалостью, близнецы мгновенно понурились, а Гондзо недовольно проворчал:

– Что с вами делать?..

Тут из-за его спины выглянул Дзёкити, который уже проскользнул в комнату и, не оборачиваясь, задвинул фусуму на место.

– Ойран, благодарю за то, что вышли на витрину. И весьма кстати, что Эй с Тоё тоже здесь. Появились новости о следующей работе, – сразу приступил к делу слуга.

– А, так вот почему все отлучались. С инцидента в Осиагэ еще и двадцати дней не минуло, а уже следующий заказ? Да уж, у хозяйки тоже весьма крутой нрав…

Рури напустила на себя изможденный вид. Когда соратники расселись перед ней полукругом, ойран отложила письма и спросила у Дзёкити:

– И? Куда на этот раз?

– Сэндзю.

– Это не там ли мужчинам с одинаковыми платками разрубают животы и раскидывают по земле всю утробу?

– Ойран, вы о них слышали? – удивился Гондзо, зато Рури сгорбилась: выходит, слух оказался правдивым. – Хотя и впрямь после таких зверств всегда начинаются пересуды.

– Кто знает? Может, это всё же дело рук какого-то безумца? У нас есть доказательства, что тут замешаны демоны?

– Мы разведали место убийств и нашли там духа с фонариком.

Рури нахмурилась, а Эйдзиро, похлопав глазами, уточнил:

– Эти духи приходят только туда, где поорудовал демон?

Тем же вопросом, судя по наклону головы, задавался и его старший брат.

– Вы таких пока не встречали? Они слеплены не совсем из того же теста, что нечисть, дружная с ойран. По ночам духи приносят фонарики на то место, где обретается озлобленный покойник, не больше и не меньше. Они редко являют себя, и вреда от них никакого, просто…

– Просто у них лиц нет, – закончила Рури вместо замявшегося Гондзо. – И не только лиц: у них черное тело, они похожи на тени и здорово отличаются от обычных духов. От них так и веет жутью.

Тоёдзиро с братом переглянулись. С десяти до двенадцати лет они учились у О-Кику возводить защитные барьеры, и брать на задания их стали меньше года назад. Едва воображение ребят услужливо изобразило безликих чудищ, по спине у обоих пробежали мурашки.

– Просто стоят на месте и не пакостят. Но их появление в самом деле верный знак, что в округе завелся демон, – успокоил напуганных мальчиков Гондзо.

– Как ойран уже изволила заметить, у всех убитых только одно сходство: одинаковые платки, – вернул разговор в прежнее русло Дзёкити.

– И что за платки?

– Насколько удалось выяснить, такие раздают посетителям одной местной рисовой лавки, «Исаки-я».

Слуга достал из-за пазухи аккуратно сложенный платок. На нем пестрели чудаковато начертанные знаки «и».

– Что это? На всех «и» какие-то кисточки, – заметил Эйдзиро, разглядывая ткань.

– И правда! Лохматые, как колоски, – присоединился к нему Тоёдзиро.

Похожие как две капли воды лица одинаково склонились над тканью и одинаково нахмурились.

– Скорее всего, это рисовый колос. Рисовая лавка «Исаки», – утомленно разъяснила Рури.

– А-а-а, – хором протянули близнецы, одновременно ударив кулачками по раскрытым ладоням.

– С помощью этого платка мы выманим демона. Через двадцать дней. Вы готовы?

– Готова, – без особого рвения отозвалась Рури и вздохнула. – Какой бы предлог придумать на сей раз?

– Ойран, мы уже доложили хозяйке о первых плодах расследования, и она сказала, что может понадобиться помощь Нараку[48].

Глаза Рури, понуро подбиравшей увертку для отгула, округлились. Дзёкити ответил на ее недоумение непоколебимым серьезным взглядом.

– Ясно…

Девушка отвернулась первой. Она нахмурилась, и, помимо негодования и меланхолии, на ее лице отразились самые разные чувства.

Эн, который спал на футоне, приоткрыл один глаз и обвел прищуренным взглядом всех пятерых. Закончив на лице Рури, он снова погрузился в сон.

Глава 6

Душный жаркий воздух минадзуки возвещал о пике лета. Эдосцы в эту пору очень любили поискать вечерней прохлады у рек, и их частенько заносило в другие кварталы развлечений, поближе к набережным. Для Ёсивары это было самое спокойное время года, притом если к вечеру сюда еще возвращалось некоторое оживление, то днем, в часы открытия витрин, нередко царило запустение. И тем не менее куртизанкам под заунывный стрекот цикад приходилось тщательно готовить себя к смотринам.

Рури, Цукаса и Юцудзи, облаченные в юкаты, вышли из купальни, предназначенной для самых престижных борделей. Ойран повесила на шею легкое полотенце, краями которого обмахивалась, но с нее все равно градом лил пот. Если Цукаса даже после купания надевала юкату по всей строгости и не теряла осанки, то Юцудзи шагала, весело размахивая на ходу красной шелковой мочалкой.

Никто не осуждал проституток, даже если они в безлюдные часы бродили по улицам совсем голышом. Только Цукаса на обратном пути в «Куроба-я» держала себя с достоинством, а вот ее спутниц любой бы принял за неряшливых эдосских ветрениц.

– Рури! Если тебя так заваливают письмами, почему не наймешь человека, чтоб отвечал за тебя?

Не сговариваясь, все три девушки решили передохнуть после купания в покоях ойран. Юцудзи плюхнулась на татами в гостиной и вытянула красивые полные ноги, слушая жалобы Рури на то, как ее замучили послания.

– Да, я ей тоже сто раз говорила, а она упрямится и пишет всем сама, – ответила вместо подруги Цукаса, обмахиваясь веером-утива[49].

В Ёсиваре и впрямь предлагали свои услуги люди, готовые по требованию составить за куртизанку послание для ее поклонника, ведь тяжелый труд девушек оставлял мало досуга для переписки. Профессия приносила приличный доход.

– Перед клиентами Рури разыгрывает утонченную слабую даму, но на самом деле она та еще упрямая язва, – заметила Юцудзи.

– Кто это тут язва? – огрызнулась ойран.

Вдруг из коридора попросили прощения за беспокойство, и фусума отодвинулась.

– Рури-ойран, вы у себя? Почтенный господин Карамацу-я поручил передать вам тканей, – объявил мужчина лет сорока, улыбаясь от уха до уха.

Он и его спутник, молодой человек с огромным тюком за спиной, согнулись в поклоне. Юцудзи,