ронина[35]. В правой руке нежданный спаситель сжимал клинок без цубы[36], поблескивающий черным, и со слабо изогнутого лезвия капала темная кровь.

Девица мотала головой, еще сильнее растрепывая волосы, и скулила от боли, зажав рану на левом плече. Темная кровь пропитывала разорванное кимоно.

– Если бы кое-кто не спал до полудня, мы бы, полагаю, вышли пораньше.

– Да брось. Об этом заказе нас не предупредили. Что ж тут поделаешь?

Пара голосов послышалась позади плотника и лавочника, а в следующий миг ронина обступили двое. С левой стороны – высокий и худощавый мужчина, с правой – крепко сбитый, похожий на сумоиста.

Высокий собрал из трех секций черный посох-сякудзё, и от навершия с тремя крупными кольцами, на которых висело по нескольку мелких, разошелся металлический перезвон.

Силач же вытащил из-за пазухи нечто вроде короткого и широкого пестика, перехватил его в зауженном центре и вытянул концы. Оружие пять сунов длиной увеличилось аж до четырех сяку и стало внушительной черной ваджрой. Оба конца венчались остриями, обрамленными четырьмя «когтями». И сякудзё, и ваджру украшали выгравированные санскритские письмена.

Тут раздались еще два голоска, на этот раз детских, и мимо распластавшихся с разинутыми ртами мужчин прошмыгнула пара ребятишек лет двенадцати-тринадцати.

– Ага, а еще кое-кто города толком не знает, но нет: надо туда зайти, сюда завернуть… Немудрено, что мы сто лет добирались! – возмутился первый.

– Зато леденцы по дороге забавные попались, – примирительно возразил второй, как две капли воды похожий на первого.

Дети присоединились к троице, что уже стояла впереди. Четверо помощников, в точности как их вожак, носили простые черные кимоно, и никто из них не оборачивался к застывшим на земле мужчинам.

– А? Что?.. – только и лепетали те, сбитые с толку и перепуганные. Все остальные слова они явно растеряли.

– Чего прицепились? – огрызнулся на остальных четверых ронин, но, вдруг заметив свидетелей, резко обернулся к ним: – О, а вы счастливчики! Еще б чуть-чуть – и вас бы утащили на дно речное!

Насмешливый и очень звонкий голос удивительным образом прозвучал спокойно и одновременно так, что сердце пускалось вскачь.

Теперь взгляды мужчин намертво приковало к лицу спасителя. Он носил маску, одну из тех, в каких выступают в театре Но. Та светилась во тьме бледным пятном, а глаза и зубы в приоткрытом рту покрывала золотая краска. По такому лицу и не поймешь: не то персонаж грустит, не то улыбается.

– Все, кыш отсюда! – велел ронин, однако при виде зловещей маски мужчин окончательно сковал страх.

Воин, разглядев, в каком жалком состоянии эти двое, присел рядом, чтобы быть на уровне их глаз:

– Или вам… в ад охота?

Казалось, человек под маской плотоядно облизнулся.

– Уа-а-а-а-а!!! – хором завопили лавочник и плотник, перекувырнулись и, схватив друг друга за руки, бросились наутек. Даже когда они скрылись из виду, их вопли еще долго доносились до моста.

Облаченная в черное мужское кимоно Рури прыснула, а затем и вовсе залилась громким смехом. От хохота она даже ухватилась за живот, а под маской на глазах выступили слезы.

– Командир, давайте посерьезней… – упрекнул ее Гондзо, тот самый похожий на сумоиста силач с ваджрой, и только тут Рури наконец перевела дух.

– Какая умора! – продолжала мурлыкать она, развязала шнурок на маске, и в темноте ночи открылось ее прекрасное белое лицо.

Близнецы Тоёдзиро и Эйдзиро запричитали на два голоса:

– Что за характер зловредный! Вовсе не обязательно было их так пугать.

– Как эта маска называется? Дэйган?[37] Да, в темноте она и правда страшноватая. Может, не стоило все-таки?

– Цыц. Хозяйка все уши прожужжала, чтобы я выходила на работу только скрыв лицо. Думаете, мне самой в ней дышится свободно? Дайте хоть душеньку отвести, – проворчала Рури, цепляя маску за пояс, а затем вновь обернулась к женщине на мосту.

Та, пошатываясь, зажимала рану на плече, и сквозь пальцы так и сочилась черная кровь.

– Зачем… ты мне… поме… шала? – прорычала она.

Мрачный, тяжелый голос пропитывала злоба. Рури, наконец справившись со смехом, впилась в нее безучастным взглядом.

– Дай… я тебя… убью. Дай я тебя прокляну.

Но Рури смотрела на нее глазами, полными ледяного спокойствия.

– Не подумай, я на тебя зла не держу. Такая уж у меня работа. Ты меня ничем не обидела, но я тебя все-таки уничтожу… почтенная демоница, – улыбнулась истребительница зла и обратилась к маленьким слугам: – Тоё, Эй, разворачивайте.

Мальчики раскрыли черные веера и одновременно запели мантры, похожие на защитные заклинания дхарани.

Едва заслышав их, демоница скорчилась в еще больших муках, закачалась сильнее, а ее речь превратилась в сплошной поток:

– Дай убью! Дай убью!..

Вскоре вокруг моста расползлась белесая светящаяся дымка. Постепенно она становилась четче и формировала круг, в конце концов превратившись в повисшую над землей огромную симэнаву[38]. От свисавших с нее бумажных зигзагообразных бумажек-сидэ исходила мощнейшая божественная аура.

Не закрывая веер, Тоёдзиро отчитался:

– Барьер развернут. Снаружи мост не видно, к нему больше никто не подойдет.

Стенания демоницы стали еще громче. Будто надеясь вырваться, она заковыляла прочь от истребителей. Однако в миг, когда ее пальцы коснулись белого свечения, веревка так ярко вспыхнула, что потемнело в глазах, и раздался оглушительный щелчок. Девица с ужасающим воплем отлетела на пару шагов назад.

– Не советую трогать барьер! Он все-таки тут против тебя, – шутливо предупредила Рури. От пронзительного вопля на ее лице не дрогнуло ни мускула.

Голос демоницы заклокотал гневом. Растрепанные волосы затряслись. Ногти на руках и ногах почернели, заострились и вытянулись.

Вдруг она взревела, развернулась и бросилась на истребителей зла. Ветер разметал со лба ее пряди, и стали отчетливо видны черные рога в сун длиной. В два диких прыжка она соскочила с моста. Рури и моргнуть не успела, как над ее головой сверкнули занесенные когти.

Истребительница отступила на шаг и невозмутимо закрыла глаза.

– Дзё, Гон, давайте.

В тот миг, когда черные когти чуть не впились в белую кожу, перед Рури выросли Дзёкити с Гондзо. Зазвенели кольца на конце посоха, он схлестнулся крест-накрест с такой же черной ваджрой, и оружие приняло на себя удар. Мужчины шагнули вперед, а обездвиженная демоница отлетела и рухнула обратно на середину моста.

Наконец ей удалось подняться, но тут оба истребителя зла обступили тварь и обрушили град ударов. Дзёкити вгонял заостренное навершие посоха ей в горло, а Гондзо с размаху опускал тяжелую ваджру. Каждый удар попадал точно в цель, и постепенно чудовище оттеснили к подножию моста.

Вот только удары, для обычного человека смертельные, казалось, не действовали на демоницу,