сетчатого забора, через который две минуты назад прошли люди Пателя. Им лучше поторопиться, потому что время истекает.

Секунды проходят в полной тишине, нарушаемой лишь редким лаем и голосами охранников, патрулирующих территорию.

Я не уверен, что дышу, когда голос Пателя раздается в наших наушниках.

— Тепловой сканер показывает ее с двумя людьми в длинном амбаре на четыре часа.

Вглядываясь сквозь толстые корни над нами, я замечаю здание. Она так близко.

— Даже не думай об этом, — шипит Деррик мне в ухо. — Придерживайся плана! — он качает головой, на его лице написано сожаление. — Боже мой, Джеки меня убьет.

Я игнорирую его и смотрю на таймер, у меня в животе все переворачивается. Десять минут отключения камер почти истекли, и я чувствую, что мы как на ладони, если они нас заметят.

— Арсенал захвачен, — один из людей Пателя рявкает в эфир. — Повторяю. Арсенал захвачен, — помехи прорезают мой мозг. — Шериф, включайте сирены по следующему сигналу.

Осталось шестьдесят секунд, и каждое напряжение в мышцах толкает меня выбраться из этой ямы и с головой ринуться в амбар, где находится мое сердце.

Наконец голос Пателя взрывается в моем наушнике.

— Вперед! Пошли! Пошли! Пошли!

ГЛАВА 49 Элиза

Мой отец достает из внутреннего кармана куртки гудящий черный телефон с антенной, нажимает несколько кнопок и отвечает.

— Мы выезжаем в 18:00, — говорит он. — Да, у меня есть координаты точки сброса.

Он смотрит на меня с тревожной усмешкой, кивая в такт тому, что ему говорит собеседник на том конце.

— Да, она здесь, — отвечает он. Его тон пробирает меня до костей, но его следующие слова еще более зловещи. — Она будет вести себя хорошо. Я знаю, как держать людей в узде.

Человек, называющий себя моим братом, садится на корточки, поджав губы и нахмурив брови. Он вздыхает так, будто причинять мне боль было последним, чего он хотел.

— Прости, сестренка, — он выглядит обиженным, когда я отшатываюсь. — Я не хотел, чтобы вся эта история с Куинн вышла из-под контроля.

— Надеюсь, она выследит тебя и пропустит через мясорубку, — выплевываю я. Не могу поверить, что попалась на его игру.

Мой отец кладет руку на плечо Джоша и смотрит на нас обоих так, будто это милое семейное воссоединение.

— Ты собираешься причинить мне боль?

— Нет, — тянет он, поднимая указательный палец. — Если будешь вести себя хорошо.

Я проглатываю свое беспокойство.

— Что это значит?

— Все, что я хочу, чтобы мои дети были вместе. Я хочу передать наследие Холлов своей крови. Твоя мать этого не поняла, — его нос морщится от отвращения. — В конце концов, она оказалась слишком слабой.

Я должна заставить его говорить. Может быть, если я выиграю время, кто-нибудь найдет меня до того, как они увезут меня к черту на кулички.

— Какое наследие?

Я уже играла в эту игру раньше. Увести огонь на себя, позволяя гордым злым мужчинам говорить о себе. Я сканирую пыльную комнату в поисках выхода, но дверь позади меня, кажется, единственный выход.

Двое мужчин обмениваются понимающей усмешкой.

— Скоро узнаешь, — он наклоняет голову, и злобная усмешка искривляет его губы. — Я бы не стал думать о том, чтобы сделать что-то глупое, если бы был на твоем месте, — он достает другой телефон и показывает мне экран. К моему ужасу, на нем видео с Картером. Он разговаривает с шерифом перед моим домом. Угроза ясна. При всей охране Картера они все равно подобрались достаточно близко. Я никогда не сделаю ничего, что подвергло бы его опасности, и этот придурок знает это.

— Не сделаю, — цежу я сквозь зубы.

Выражение лица моего отца смягчается, когда он продолжает.

— Ты крепкий орешек. Джош добыл твое дело, — он смотрит на меня, ожидая, что я буду носить свое жалкое детство как знак отличия. Гнев закипает внутри меня.

— Ты не имел права рыться в моей жизни!

Его челюсть дергается, и я вижу проблеск страшного человека, его отеческая маска мгновенно рушится.

— Я имел на это полное право! — брызги слюны вылетают у него изо рта, лицо краснеет. — Я твой отец, и твое место рядом со мной. Твоя мать потеряла достаточно времени, я мог бы научить тебя…

Звук бьющегося стекла высасывает воздух из комнаты и прерывает его тираду. Через ближайшее ко мне окно влетает металлический цилиндр и, покатившись, останавливается у ног Джоша. Они оба отскакивают назад, когда баллон начинает шипеть, выпуская темно-зеленый дым, расползающийся по комнате, как уродливая змея.

— Черт, — сплевывает отец. — Валим! Валим! — он толкает брата в противоположный угол. Я вижу кучу картонных коробок, которые он отбрасывает в сторону, нагибаясь к полу.

Вкус химикатов обжигает рот и глаза. Слезы текут неконтролируемо, я хватаю ртом воздух, кашляя и задыхаясь, дергая стяжки на запястьях. Они только врезаются в кожу, теплая кровь покрывает ладони и капает с кончиков пальцев.

— Это не конец, маленькая лисичка. Я вернусь за тобой, — кричит темный силуэт, наполовину скрытый в полу, сквозь густой дым.

Когти тьмы медленно смыкаются над моими глазами. Мое сердце бьется где-то в горле, усталое и медленное. Сквозь туман в сознании доносятся голоса и крики, пронзающие мглу. У меня нет сил держать голову прямо, и она мотается из стороны в сторону. Синие и красные огни окрашивают комнату, а громкие удары ритмично раздаются позади меня. Я никогда не думала, что смерть будет похожа на плохо проветриваемую вечеринку.

Громкие удары сотрясают металлическую дверь позади меня, снова и снова, пока она не распахивается и не ударяется о стену, а звук тяжелых шагов достигает моих ушей.

— Роулингс, отойди! — громкий голос пробивается сквозь дым. — Ты с ума сошел?! — снова гремит голос. — Не заходи!

— Элиза!

Должно быть, у меня галлюцинации от нехватки воздуха. Услышать его голос в последний раз — неплохой способ уйти. Затем я слышу свое имя снова. Оно искажено белым шумом в ушах.

— Черт возьми, Роулингс, комната может быть заминирована. Отойди!

Большие крепкие руки обхватывают мое лицо, и мой любимый мираж приподнимает мне голову, выглядя красивым по-жуткому, глаза полны страха.

— Я держу тебя, — голос Картера приглушен, словно я слышу его сквозь воду.

Он здесь ради меня.

Стяжки на мгновение натягиваются, затем мои запястья освобождают, и я вскрикиваю от боли, когда миллион иголок впивается в мою кожу.

Он проводит ладонями вверх и вниз по моим рукам.

— Все будет хорошо.

Я, как тряпичная кукла, в его руках, моя голова падает ему на грудь, когда глаза закатываются, и все погружается в темноту.