а я хочу жить. — Алексей на мгновение оторвался от книги и посмотрел на Юсуфа. В его глазах горел тот самый огонь, который Юсуф уже замечал раньше. — И имя получить. Не хочу оставаться Девятым.

Юсуф хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Лёг на свой топчан, накрылся одеялом и через минуту уже похрапывал.

Алексей учился до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами, а в висках не застучала тупая боль. Тогда он закрыл книгу, задул лампу (экономия масла!) и лёг, чувствуя, как солома топчана впивается в спину.

За окном кричали ночные птицы, пахло нагретым за день камнем и далёкой пустыней. Где-то в городе залаяла собака, ей ответила другая.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений — тяжёлый, глухой, какой бывает только после долгой изнурительной работы.

Но даже во сне он знал: завтра будет новый день. И новый шаг вперёд.

Глава 5. Песок и звёзды

Утро начиналось не с рассвета, а с крика муэдзина. Алексей впервые услышал этот протяжный, гортанный призыв на третий день своего пребывания в академии, и тогда чуть не подскочил на топчане — показалось, что началась тревога. Теперь привык. Но каждое утро, когда первые лучи солнца золотили верхушки минаретов и купола мечетей, далёкий голос плыл над городом, перекрывая шум ветра, крики просыпающихся птиц и далёкий рев ишаков.

— Аллах акбар, Аллах акбар...

Юсуф, лежавший на соседнем топчане, при этих звуках всегда вставал, шёл к кувшину с водой, совершал омовение и молился, повернувшись лицом в ту сторону, где, по его словам, находилась Мекка. Алексей смотрел на него с любопытством, но не вмешивался. Его боги были другими, да и были ли они вообще — он уже не знал. После того, что с ним случилось, он не был уверен ни в чём.

В это утро всё было как обычно. Муэдзин пропел, Юсуф помолился, Ахмед, натянув рваную рубаху, побрёл к выходу — он всегда уходил раньше всех, чтобы успеть к колодцу, пока там нет очереди. Хасан, как обычно, уже исчез — уходил затемно, чтобы ни с кем не разговаривать.

Алексей остался один.

Он сидел на топчане, сжимая в руках медную пластинку — свой пропуск в этот новый мир. За три дня, прошедшие с момента заселения, он успел понять главное: здесь никто ничего не даст просто так. За всё нужно платить. За еду — платить. За знания — платить. За уважение — платить вдвойне.

Он уже успел сходить на две лекции — и ничего не понял. Слова лились потоком, термины щёлкали, как орехи, но смысл ускользал. Преподаватель — сухой старик в синей чалме — даже не смотрел в сторону бесплатных мест. А без денег не купить ни бумаги, ни чернил, ни дополнительных уроков.

— Значит, надо заработать, — сказал он вслух, вставая.

Он натянул рубаху — всё ту же, рваную, другую негде было взять, — сунул пластинку за пазуху и вышел во двор.

Академия аль-Гураба занимала целый квартал в восточной части Сарандии. Это был не просто комплекс зданий — это был маленький город в городе, обнесённый высокой стеной из жёлтого песчаника, нагретого солнцем до состояния печи. Внутри стены теснились жилые корпуса с плоскими крышами, учебные залы с узкими окнами-бойницами, библиотеки, лаборатории, склады и даже свой небольшой рынок, где ученики могли купить еду, одежду и магические принадлежности.

Алексей шёл по вымощенной камнем улице, вдоль которой тянулись глухие стены домов, и пытался понять, как здесь всё устроено. Вокруг сновали люди — в основном мужчины в длинных рубахах и тюрбанах, но иногда попадались и женщины, закутанные в чёрные покрывала с головы до ног, из-под которых виднелись только глаза. Они шли быстро, не поднимая голов, и при виде мужчин сворачивали в сторону, уступая дорогу.

Пахло здесь сложно и густо: жареным мясом от уличных лотков, пряностями, верблюжьим навозом, нагретой пылью и ещё чем-то сладковатым, возможно, гашишем. Где-то кричал торговец, зазывая покупателей, где-то ревел ишак, где-то звякали медные подносы.

— Салам алейкум, — бросил ему проходящий мимо торговец с корзиной фиников на голове, даже не глядя.

— Ва алейкум ассалам, — ответил Алексей, старательно выговаривая незнакомые звуки.

Он вышел на небольшую площадь, в центре которой бил фонтан. Вода — здесь это было драгоценностью, более ценной, чем золото, — журчала, переливаясь на солнце, и вокруг фонтана сидели люди: кто-то пил, зачерпывая ладонями, кто-то просто сидел в тени чахлых пальм, посаженных вокруг каменного бортика.

Алексей присел на край, зачерпнул пригоршню воды, напился. Вода была тёплой, но чистой, с лёгким привкусом меди — трубы, видимо, медные. Хорошо хоть бесплатно.

— Ты новенький, что ли? — раздалось рядом.

Алексей обернулся. Рядом стоял парень, примерно его возраста, в чистой белой джуббе и новеньких сандалиях. Лицо смуглое, холёное, с тонкими чертами — явно не из бедных, может, из купеческих сынков.

— Новенький, — ответил Алексей коротко.

— Я смотрю, ты на платный фонтан сел, — усмехнулся парень, кивая на воду. — Здесь только для старших учеников и гостей с деньгами. Бесплатный — вон там, за углом, у мечети. Машалла, быстро бы ты так все свои медяки растранжирил.

Алексей встал. Конечно. Даже вода здесь делилась на платную и бесплатную. Он почувствовал себя совсем чужим.

— Спасибо, — сказал он. — Не знал.

— Не за что. — Парень махнул рукой и пошёл дальше, даже не представившись. Алексей остался стоять у фонтана, глядя на струи воды и думая о том, что даже в таком простом деле, как напиться, нужно знать правила.

Мимо прошла группа учеников в одинаковых серых халатах — видимо, тоже с бесплатных мест. Один из них, коренастый детина с тёмной повязкой на глазу, покосился на Алексея, но ничего не сказал. Алексей узнал его — это был тот самый Хасан из его комнаты. Хасан, заметив его взгляд, скривился и отвернулся.

«Ладно, — подумал Алексей. — Не до тебя сейчас».

Он пошёл искать бесплатный фонтан, чтобы напиться по-человечески, а заодно и дорогу к лаборатории аль-Гураба.

После полудня, когда солнце стояло в зените и даже тени спрятались под навесы, Алексей отправился к лаборатории. Решение пришло само собой — если не рискнуть сейчас, потом будет только хуже. Деньги нужны, а других способов заработать он пока не видел. Помощь старшим ученикам? Это копейки, да и кто его возьмёт, доходягу