с длинной седой бородой — посмотрел на его пластинку, на рваную одежду, но ничего не сказал, только завернул покупку в тряпицу.

А вечером, когда солнце село и в комнате воцарился полумрак, Алексей зажёг масляную лампу — дешёвую, коптящую, с прогорклым маслом — и начал записывать то, что слышал на лекциях. Буквы ложились на бумагу коряво, с ошибками, но это было его, добытое трудом.

Юсуф, вернувшийся с вечерней прогулки, застал его за этим занятием. Остановился в дверях, присвистнул.

— Ты чего это?

— Учусь, — ответил Алексей, не поднимая головы. Буквы плыли перед глазами, но он упрямо выводил строку за строкой.

— Ночью? Все спят, а ты учишься?

— Все спят, а я хочу жить. — Алексей на мгновение оторвался от бумаги и посмотрел на Юсуфа. В глазах его горел тот самый огонь, который Юсуф уже замечал раньше. — И имя получить. Не хочу оставаться Девятым.

Юсуф хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Лёг на свой топчан, накрылся одеялом и через минуту уже похрапывал.

Алексей учился до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами, а в висках не застучала тупая боль от усталости. Тогда он закрыл книгу, задул лампу и лёг, чувствуя, как солома впивается в спину.

За окном кричали ночные птицы, пахло нагретым за день камнем и далёкой пустыней — сухой, горячей, бескрайней. Где-то в городе залаяла собака, ей ответила другая.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений — тяжёлый, глухой, какой бывает только после долгой изнурительной работы.

Но даже во сне он знал: завтра будет новый день. И новый шаг вперёд.

Он был в Сарандии. В самом сердце арабского мира. И он начинал свой путь.

Глава 6. Книги, которых не ждали

Прошло три недели с тех пор, как Алексей впервые переступил порог лаборатории аль-Гураба. За это время он успел привыкнуть к ритму академической жизни: подъём затемно, работа у Рашида, лекции, скудный обед в бесплатной столовой, и снова работа – теперь уже над собой. Тело понемногу крепло, руки перестали дрожать после каждой смены, а в голове начала складываться первая, самая важная наука: здесь ничего не дают даром.

Три медяка в день – много это или мало? Алексей быстро научился считать. Лист бумаги стоил два медяка, чернила – пять, и их хватало на три-четыре дня, если писать мелко и экономно. Простая еда на рынке – лепёшка-чурек, горсть фиников, кружка кислого молока катык – обходилась ещё в медяк-два. К концу первой недели работы в лаборатории он понял главное: если тратить только на самое необходимое, можно откладывать.

К концу второй недели у него скопилось целых пятнадцать медяков. Целое состояние, по его меркам. Он пересчитывал их каждый вечер, сидя на топчане при свете коптящей лампы, и думал, на что потратить. Еда? Одежда? Или книги?

Выбор был очевиден.

— Ты бы поел нормально, — сказал Юсуф, глядя, как Алексей жуёт чёрствую лепёшку, запивая водой из бесплатного фонтана. На их фонтане вода была тёплой и чуть горьковатой, но жажду утоляла. — На такие деньги можно раз в день горячее брать. Плов, например, или харру. Мясо там, специи...

— Мне книги нужнее, — ответил Алексей, откусывая ещё кусок. Лепёшка была вчерашней, жёсткой, но он не жаловался.

— Книги, — Юсуф покачал головой. — Ты странный, Девятый. Все наши мечтают о деньгах, чтобы купить красивую одежду, сходить в баню, снять женщину на ночь... А ты — книги. Ну-ну.

Алексей только рукой махнул. Объяснять, что в его мире знания были единственной валютой, которая не обесценивалась, было бесполезно. Здесь это называли по-другому, но суть оставалась той же.

Платная библиотека находилась в западном крыле главного корпуса, куда вели высокие арки с резными деревянными ставнями. Алексей подходил к её дверям трижды – и трижды поворачивал обратно. Слишком уж внушительно она выглядела: высокие двери из тёмного морёного дерева, окованные медными полосами, с двумя стражами по бокам – не рабами в рванье, а настоящими воинами в кольчугах, с кривыми саблями на поясах и суровыми лицами. Они смотрели сквозь проходящих, но Алексей кожей чувствовал их взгляды.

На четвёртый день он собрался с духом, глубоко вздохнул и толкнул тяжёлую дверь. Стражи даже не шелохнулись – пропустили, будто не заметили.

Внутри оказалось прохладно и тихо. Высокие стрельчатые окна с цветными стёклами пропускали мягкий свет, падающий на ряды стеллажей, уходящих в глубину зала. Здесь пахло не пылью и сыростью, как в бесплатной библиотеке внизу, а чем-то совсем иным – дорогой кожей, благовониями, может быть, самими книгами, которые здесь были совсем не такими, как в общей читальне. В воздухе плавали тонкие струйки ладана, и от этого у Алексея слегка закружилась голова.

За высокой конторкой из резного дерева сидел пожилой человек в богатой чалме, расшитой золотыми нитями, и очках в серебряной оправе. При виде Алексея он поднял голову, и его глаза за толстыми линзами внимательно ощупали вошедшего.

— Тебе чего, мальчик? – голос оказался скрипучим, но не злым.

— Я... хочу посмотреть книги, господин, – ответил Алексей, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Посмотреть, – старик усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. – Здесь не смотрят. Здесь покупают. Плата за вход – медяк. За каждую книгу – отдельно, цена зависит от редкости. Хочешь читать в зале – плати за час. Хочешь взять с собой – оставляешь залог в полную стоимость.

Алексей положил на стойку пять медяков – всё, что скопил за последние дни, отказывая себе в горячей еде.

— Вот. На вход и... на час.

Старик удивлённо поднял бровь, но монеты взял, ссыпал в деревянный ящик под стойкой.

— Проходи. Читальный зал налево, вторая дверь. Книги не мять, не загибать страницы, не капать. Если что – выгоню и деньги не верну. И без глупостей.

Алексей кивнул и шагнул в святая святых.

Он не знал, сколько просидел в тот первый раз. Может, час, может, два. Время словно остановилось, когда он погрузился в чтение. Книги были разные: тяжёлые фолианты в коже с медными застёжками, тонкие свитки в деревянных тубусах, даже несколько рукописей на пергаменте, пахнущих древностью. Трактаты по теории магии, описания ритуалов, биографии великих магов прошлого – всё это было интересно, но больше всего его поразили те, что говорили о человеческом разуме.

«О природе ментального воздействия», «Искусство внушения», «Тайны иллюзий» – названия сами