внутрь. Мужчин предварительно попросили убрать перевязи с оружием на специальную стойку и пройти в комнату для охраны, ведь салон был предназначен исключительно для благородных дам, мы же с Лили прошли далее узким коридором к гардеробной и одной из туалетных комнат, где служанка привела в порядок мое платье и прическу.

— Баронесса Гросс, — когда мы закончили, в комнату неслышно зашла пожилая женщина, которая работала тут распорядителем.

— О салоне графини Нардини говорят правду, — с улыбкой ответила я на поклон женщины. — Вы крайне внимательны.

Я и словом не перекинулась с охраной, даже не представилась, а местные работники уже были в курсе, кто пришел провести у них время. Видимо, они четко отслеживали въездные книги и гербы геральдической палаты, иначе у госпожи Нардини должна была быть собственная сеть шпионов по всему Патрино.

— Мадам Нардини ожидает вас, баронесса Гросс, — чинно сообщила женщина.

Я только кивнула. Конечно же, весь Патрино желал узнать о том, кто такой барон Гросс. Вот только в отличие от столичных повес, которые устраивали из дегустации консервов испытание на смелость, вдова Нардини точно знала, что мой муж реален. И она готовилась к тому, что рано или поздно я посещу ее заведение, ведь побывать здесь хотели все благородные женщины и девушки Халдона, вот только не всем это было по карману.

Встав со своего места, я подошла к распорядительнице и, приняв от Лили кошель с серебром, лично положила его в протянутые ладони женщины.

По статусу я вовсе не должна была касаться денег — за все должны расплачиваться слуги или сопровождающие, но в салоне графини царили свои порядки. Кроме того, как того и хотел Виктор, этим жестом я показывала свою самостоятельность.

— Покормите моих сопровождающих, — холодно сказала я. — Эти мужчины служат на севере, так что предпочитают хорошее мясо и доброе пиво.

— Будет сделано, баронесса Гросс, — не поднимая головы ответила женщина, после чего исчезла за дверью.

На месте распорядительницы тут же появилась молоденькая служанка, которая молча проводила нас коридорами в одну из комнат.

Изнутри салон вдовы больше всего напоминал бордель, а злые языки говорили, что до брака со старым графом Нардини она вовсе была не третьей дочерью неизвестного мелкого дворянина, а проституткой. В этом была доля правды — ведь графиня Нардини буквально продала себя старику, как та самая проститутка, выставив цену в виде наследства — но по второй жизни я точно знала, что в борделе она никогда не работала. А схожесть внутренних комнат салона с заведением для плотских утех объяснялась довольно просто. Тут и в самом деле когда-то был бордель, а вдова Нардини не стала ничего сильно менять, ведь именно такая планировка комнат и коридоров позволяла женщинам спокойно проводить приватные встречи подальше от посторонних глаз.

Существовало это место еще и по той причине, что здесь дальше комнаты охраны никогда не бывало мужчин. Графине постоянно предлагали огромные суммы за то, чтобы она помогала организовывать тайные встречи для любовников, но мадам всем отказывала. Ее репутация владелицы места, пригодного для посещения благородными женщинами без всякой угрозы для их имени и чести, была куда ценнее, чем возможные краткосрочные барыши, которые она могла получить в качестве укрывательницы неверных или молодежи.

Я ожидала, что слуга проведет меня и Лили в один из общих залов, в которых собирались благородные дамы, согласно моему статусу и возрасту, это должна была быть первая комната для молодых жен в титуле не выше баронессы, однако же мы миновали первую общую комнату, вторую, и прошли к большим резным дверям, в которые мечтали войти все молодые дворянки, кто хоть раз посещал салон графини Нардини.

В комнате за дверью обычно собирался высший свет Патрино и туда имели доступ только столичные дворяне или жены значимых в масштабах страны лордов, когда они приезжали зимой в столицу. В своей второй жизни я так ни разу сюда и не попала, ведь чтобы просто посидеть в компании статусных женщин или исполнить роль младшей подруги — то есть прислуживать за столом, разливая напитки и вино — требовалось уплатить от одного фунта серебром.

В кошеле, который я передала старой распорядительнице, было полсотни серебряных монет — я понимала, что впереди нас с Виктором ждет разбирательство по Атриталю, так что не стала экономить на возможности побеседовать с влиятельными женщинами — однако этого было точно недостаточно, чтобы меня сразу же позвали в столь престижную комнату. Кроме того, кошель показывал, что Гроссы твердо стоят на ногах и не нуждаются в подачках, а для Виктора подобные траты были не слишком существенны. Даже когда мы еще не вступили в брак, он выделил для моего похода на рынок сумму большую, чем я потратила сегодня.

К моему огорчению, в комнате почти не оказалось людей: внутри меня ждала только пара служанок, да сама графиня Нардини.

Благородная женщина немного за сорок, графиня вопреки своему статусу вдовы предпочитала молочные цвета и летящие пышные ткани, в которых утопала вся ее фигура. Мягкий овал лица, пухлые губы, лоснящиеся, пышущие здоровьем алые щеки, на которых не было и толики румян. Округлые плечи, огромный бюст в неизменно высоком лифе, на фоне которого даже благословленная Алдиром Хильда была похожа на нескладного плоского подростка. Мадам Нардини сидела с поистине королевским достоинством, сложив на коленях перед собой мягкие изящные ладони с длинными, чуть пухлыми пальцами, унизанными перстнями. Несомненно, графиня была олицетворением женственности и красоты, а одного томного взгляда ее небесно-голубых глаз из-под густых ресниц хватало, чтобы сразить наповал большинство мужчин.

— Мадам, — я присела в чинном поклоне, едва сделала три шага от порога. — Рада нашей встрече.

По моей фигуре скользнул цепкий взгляд, после чего графиня тут же расплылась в добродушной улыбке:

— Баронесса Гросс! Рада приветствовать вас в столице! Проходите, устраивайтесь!

Я еще раз с благодарностью присела и устроилась напротив женщины на предложенном мне невысоком диванчике.

Ко мне подскочила одна из служанок, чтобы налить вина. Останавливать я ее не стала, но и к кубку не прикоснулась. Тут же стояла корзина с довольно редким столичным печеньем, пиала с фрамийскими сушеными фруктами, пара тарелок с сырами к вину. И все это время я чувствовала на себе цепкий взгляд опытной сплетницы.

Сравнительно молодая вдова, которая обладает и деньгами, и влиянием в аристократических кругах. Столица ушла намного дальше от других районов в плане светской жизни, и рано или