очень меня выручил, честно говоря. Потому что мои люди оказались посредственными охотниками…

— Так вы ученый муж?

— Можно и так сказать, — кивнул мужчина.

— Поэтому вас так интересует мой рецепт? — уточнил я. — Из научного любопытства?

Впервые за все время нашего недолгого общения Фарнир умолк, размышляя над ответом. До этого слова изо рта мужчины вылетали со скоростью пули, будто бы он вообще не думает над тем, что говорит.

— Скорее, мне любопытны не сами горшочки с мясом, а человек, который их создал, — наконец-то ответил мужчина.

— Вас интересую лично я?

— Именно, милорд, — кивнул Фарнир. — Мне интересно, насколько остер разум человека, который сделал столь удивительное открытие. И осознаете ли вы вообще, что сотворили. Например, вы понимаете военный потенциал вашего товара? Что он может изменить ход множества войн?

— Потому что он решает вопрос непрерывного снабжения войск и дает больше автономности армиям, — согласно кивнул я. — Если вы интересовались лично мной, господин Фарнир, то должны были слышать, что цепь надела Херцкальт я получил за военные заслуги.

— Короли раздают титулы в первую очередь головорезам, — простецки отмахнулся Фарнир. — В смысле, милорд, я хотел сказать… То есть… Ай!

В сердцах мужчина стукнул вилкой по столу, показывая, что окончательно запутался в собственных мыслях, я же с удивлением обнаружил, что Фарнир не притворялся.

Он на самом деле был бесстрашен и не видел берегов сословного общества. Практически социальный отморозок и маргинал, потому что я сейчас по всем правилам как минимум должен был вскочить и удалиться из-за стола, а как максимум — приказать схватить Фарнира и передать наглеца суду за оскорбление дворянства.

Но я продолжил сидеть и наблюдать за человеком, который с таким пренебрежением говорил о цвете любой нации этого мира. Ведь в корне он был прав — минимум половина дворян либо сами головорезы, с которыми страшно находиться в одной комнате, либо потомки таких вот выдающихся людей. Конечно же, социальные институты и монархи пытаются привить дворянам понятия о чести и достоинстве, но зачастую они редко распространяются дальше духовного и аристократического сословий.

— Кипячение, — односложно сказал я, возвращаясь к еде.

— Простите? — переспросил Фарнир.

— Ответ на ваш вопрос. Это кипячение, я обратил внимание, что кипячение все делает здоровее. Пиво варят и его можно пить. Суп безопасно есть прямо из котла. Даже болотную воду можно пить, есть прокипятить, хотя я бы этого делать не стал, если нет крайней на то необходимости, — стал объяснять я Фарниру. — Во мне нет ничего необычного, я просто воспользовался одним наблюдением, которое сделал во время военных походов.

Цель моей тирады была простая. Во мне нет ничего особенного. Потому что если интерес Фарнира сводился бы к моему рецепту — это одно. Но если его интересует сам изобретатель, то дело труба. По словам Эрен, она стала замечать несоответствия в моем поведении и биографии едва ли не с первых дней нашего знакомства, когда увидела письменные принадлежности и когда я обработал раны Лили. Значит, если предположить, что Фарнир столь же образован, как и моя жена, он тоже может кое-что заметить.

Мне нужно дать простое, логичное и самое главное доступное объяснение, как я пришел к идее консервации. А значит, нужно просто подтасовать некоторые факты. Ведь если ты знаешь итоговый результат, сам процесс выглядит крайне примитивно.

— И вы кипятите мясо? — спросил мужчина, уже заканчивая с едой.

— Долго и тщательно.

— Но ведь отварное мясо все равно тухнет, хоть и медленнее, — усомнился Фарнир.

— Вино, налитое в кубок, тоже прокисает, — я посмотрел мужчине прямо в глаза. — Как и молоко, если оставить его в незакрытом кувшине. Но если залить вино в бочку, а молоко накрыть крышкой или тканью, то оно будет храниться много дольше. Думается мне, дело в воздухе. Так что я просто точно так же поступил с мясом, как поступают с пивом или вином. Просто сварил и быстро закрыл в горшочках.

— У вас на крышках восковые пробки, — прищурился мужчина.

— Сначала я пробовал закрывать тканью, но мясо портилось, — соврал я. — Потом я попробовал обычные крышки, а потом уже стал заливать их пчелиным воском. И как видите, дело пошло.

— А благословение Алдира? Для отвода глаз? Ведь нас предупреждали, чтобы мы не ели еду, от которой не исходит сила Отца, мол, она непригодна в пищу, — усмехнулся Фарнир. — Военная хитрость как есть! Вы точно военный профессионал, милорд!

— Благословение на самом деле необходимо, оно как сигнальная веревка, о которую запнется порча продукта, — ответил я. — Наш препозитор сказал, что молитвой мясо не сохранить, но Отец не позволяет налагать благословение на отравленную или испорченную еду. Так что если на горшочке нет благословения, значит, восковая пробка отошла и мясо испортилось. Вот и всё. Тщательное кипячение, немного воска, чтобы не пустить воздуха, да молитва жреца Алдира, дабы убедиться, что все сделано правильно. На это у меня ушло много времени и мяса, благо, наши охотники намного лучше тех, что пошли вместе с вами в вашу экспедицию…

Услышав последнюю реплику господин Фарнир рассмеялся, а я увидел, что мужчина расслабился и его взгляд стал менее острым. Думаю, мое объяснение его удовлетворило и более он доставать меня не будет.

Так и случилось. Как только я выставил себя просто наблюдательным человеком, который применил полученный им опыт в практической плоскости, причем довольно примитивным способом, этот загадочный иностранец успокоился и я смог спокойно доесть уже остывшие, но все еще вкусные макароны по-флотски. Хотя на каком флоте дадут тушенку из мяса лося? Это был элитный продукт, которым бы следовало насладиться, но мне пришлось отбиваться от нападок непонятно какого человека, чтобы не подвергнуть себя и Эрен опасности.

А ведь господин Фарнир точно был опасен, даже опаснее, чем я посчитал его изначально. Так дерзко называть аристократов простыми головорезами. Он точно должен быть минимум герцогом какого-нибудь соседнего государства или наследником влиятельной семьи из какой-нибудь заморской Бартондии, который просто играется в ученого, а когда перебесится — вернется на родину и начнет править огромным куском страны. Или вообще взойдет на престол, а по своим путешествиям напишет книгу мемуаров, которую потом будут изучать историки.

Попадать в гипотетическую книгу мемуаров гипотетического следующего короля Бартондии или любого другого государства в мои планы не входило, так что