вожжи, и лошадь, неказистая, некрупная, но, видимо, более чем крепкая, двинулась неспешным шагом по дороге. — Вечером приеду туда же, на поворот, заберу вас. Я правила знаю.

— Благодарю, — кивнул Салус, впрочем, возница кивок не видел, он сидел на козлах, спиной к четверке, разместившейся на лавках позади него. — Могу я расплатиться с вами сейчас?

— Можно, — ответил возница. — Расплатитесь, а то мало ли что.

— В каком смысле — мало ли что? — спросил Скрипач.

— Ну, всякое бывает, — пожал плечами возница. — Жизнь, она ведь какая — всего не угадать. И так может повернуться, и этак. Судьба где хочет, там и отыщет.

— Ну, это верно, — согласился Скрипач. Салус протянул ему деньги, Скрипач взял монеты из его ладони, и передал вознице. — А долго ехать нам?

— Час где-то, — ответил тот. — Дорога плохая, не хочу мерину ноги бить, да и коляска старая уже, поэтому шагом поедем.

— А другой дороги нет? — спросил Ит.

— Почему нет? Есть, — ответил возница. — Но она к хутору приводит, а вам ведь не к хутору надо, а к камню.

— Но, по-моему, от хутора до камня можно пешком дойти, — заметил Ит.

— Можно-то оно можно, вот только как дамочка ваша пойдет, через всё поле, по каменюкам, да на каблучках? — усмехнулся возница. — Да и поле большое, по времени так на так выйдет. Проще сразу туда ехать, чем потом через всё поле ноги бить.

— А камни не убирает никто? — спросил Ит.

— Да на кой их убирать, если на том поле никто не сажает ничего? — удивился возница. — Если бы сажали, убирали бы, а так — зачем? Камни, они из земли лезут, — объяснил он. — После зимы, как снега уходят, земля их из себя выталкивает. На то поле много натолкала, никто и не трогает их.

— Так вроде бы тео платят, чтобы там убирали, — заметил Скрипач.

— Платят. И убирают там, — возница хмыкнул. — В дому убирают, рядом с ним. Стены чинят.

— А что в доме находится? — спросил Ит.

— Ничего, — ответил возница. — Стены там пустые, голые, да окна старые, со слюдой ещё. Ты про мебель, что ли?

— Ну да, — подтвердил Скрипач. — Про мебель, и всякое такое.

— Нет там ни мебели, ни всякого такого, — помотал головой возница. — Этому дому, чтобы не соврать, тысяча лет, наверно. Или больше, не знаю точно. Если там и была какая мебель, давно от времени и сырости рассыпалась.

— Место там красивое, — задумчиво произнесла Сандра. — Склон, горы, леса.

— Ну, не без того, — согласился возница. — Особенно по первости. Мы-то чего, нам всё едино, мы и не видим, красиво оно, или не красиво. Прижились тут, не замечаем. А вы откуда знаете, что красиво там?

— Картины видела, — объяснила Сандра. — В музее.

— А, это, — кажется, возница поскучнел. — Да, помню, был обычай такой, картины здесь рисовать, с домом этим, и с хутором. Вроде как Парви с Юстумом его благословили, или что-то типа того.

— А вы сами в это не верите? — спросил Ит с интересом.

— Да шут их знает, — ответил возница. — Может, и так дело было, а может, и нет. Уже не проверишь.

— Тео верят, — сказала Сандра. — Мы… я тоже.

— Ну, так это дело ваше, верить или нет, — справедливо заметил возница. — Я вот не особо в это верю. Сами посудите, зачем бы им надо было тут расхаживать, и дома всякие благословлять?

— Может, они мимо по своим делам шли, — предположил Скрипач.

— Ну, шли, и чего? Стоит дом, они мимо, — принялся объяснять свою позицию возница. — И чего ради им вдруг дом этот сдался, чтобы время своё на него тратить?

— Поосторожнее в суждениях, уважаемый, — негромко произнес до этих пор молчавший Салус. — Не боитесь, что ваши речи могут дойти до тео?

— А чего мне бояться? — хохотнул возница. — Сошлют меня? Куда? Сюда же? Дальше, уважаемый, горы, тундра, и океан. В тех местах только охотники и рыбаки бывают. К ним отправите?

— Дрейк, не надо, — попросила Сандра.

— Почему не надо? — спросил Салус. — Не понимаю причины ваших усмешек, господин. Почему вы не можете проявить элементарное уважение к чужой вере?

— Где это я проявил неуважение? — удивился возница. — Просто мнение своё высказал.

— Но ведь ваше мнение может показаться другому обидным, — сказал Салус.

— И чего? Ну, пусть кажется, — возница снова усмехнулся. — Его проблемы. Он имеет право говорить своё мнение, я своё.

— Но ваше мнение может показаться другим жестоким и неверным, — заметил Салус.

— А мне это чужое мнение может показаться фальшивым и глупым, — ответил возница. — И чего мне, молчать, потому что это кому-то обидно? Чушь, уж простите, господин. Мнение, оно на то и есть мнение, чтобы его говорить можно было. А иногда и нужно, для вразумления.

— Ясно, — Салус помедлил. — Давайте, в таком случае, договоримся так. Вы останетесь при своём мнении, я при своём, но озвучивать эти мнения мы сейчас не будем. Оба не будем. Это вас устроит?

— Ну да, наверное, — ответил возница. — Пусть так. А вам повезло с погодой-то, — добавил он. — Сухо сегодня. По весне вёз я, значит, двоих, обратно, с малышкой, а тут дождь возьми, да так ливани, что думал — все вместе потопнем. И мерин, и повозка, и парочка с кульком, и сам я тоже. Так что радуйтесь, что вам погода хорошая досталась. Авось, и в следующий раз тоже повезёт.

— В следующий раз? — спросил Ит.

— Ну а как ещё-то? — удивился возница. — Парви там, Юстум, или не они это вовсе, но кто впервые хорошо помолился, тот и второй раз приезжает всегда. За дитём. Так уж заведено.

* * *

— Ит, я не вижу Дрейка, — голос Авис у Ита в голове звучал тревожно, едва ли не испуганно. — Он с вами?

— Да, — ответил Ит. — Он здесь, сидит напротив меня. И Сандра