потому что Дрейку, как выяснилось, нужно было считать каменные плиты на стене, по левую руку, и он боялся сбиться. Дрейк шел по коридору медленно, дотрагиваясь кончиками пальцев до стены, и вслух считал стыки между плитами, у шестидесятой плиты он остановился, и принялся оглядываться.

— Вы что-то ищите? — спросил Скрипач.

— Да, — кивнул Дрейк. — Отец говорил… надо вспомнить точнее… кажется, «отыщи прорастающий цветок, и коснись».

— Но здесь нет цветов, — справедливо заметила Сандра. — Может быть, вы ошибаетесь?

— Есть, — сказал вдруг Ит. — Это вы ошибаетесь. Дрейк, вот это случайно не тот цветок, который вы ищите?

Внизу, у самого пола, на правой шестидесятой плите, можно было различить едва заметное изображение — тонкий стебелек, и три поникших лепестка, два больших, и один совсем крошечный. Изображение оказалось маленьким, сантиметров пять в высоту, не больше. Именно изображение, не гравировка, и не барельеф. Нарисованный серой краской на светло-сером камне цветок.

— О, спасибо, — Дрейк. — Да, видимо, это то, что нужно. Отойдите назад, пожалуйста. Отец говорил, что дальше путь будет идти вниз, поэтому, возможно, что-то может произойти с полом.

Дрейк оказался прав. Когда он коснулся цветка, плита на полу перед ним пришла в движение, и уехала в невидимые ранее пазы, в поле зрения появилась крутая узкая лестница, и внизу, в новом коридоре, тоже загорелся свет.

— Лихо, — одобрил Скрипач. — И долго нам ещё идти?

— Будет ещё десять таких спусков, — ответил Дрейк. — Или одиннадцать? Простите, но родители погибли, когда мне было шестнадцать, а про путь молитвы обычно рассказывают после двадцати, — произнес он немного виновато. — Они говорили, но мало. Я… не знаю всего.

— Погодите, — попросил Ит. — Но ведь есть тео. Почему они не просветили вас? Ведь это их обязанность, как мне кажется.

— Они бы просветили, если бы шёл путём молитвы с будущей женой, которую они привели, — Дрейк сейчас избегал смотреть на Сандру. — Вы ничего не понимаете…

— Да, мы ничего не понимаем, — подтвердил Ит. — Ведите, Дрейк. Мы всё равно уже здесь, поэтому ничего другого не остаётся.

* * *

Двенадцатый спуск, последний, тоже закончился коридором, но в этот раз коридор вывел их не к новой лестнице, а в небольшой зал идеально круглой формы, и совершенно пустой. Те же световые панели на потолке, тот же камень под ногами, те же каменные плиты покрывают стены.

— Здесь ничего нет, — с легким удивлением произнесла Сандра. — Где же икона Парви?

— Меня больше интересует, где Арно, — заметил Скрипач. — Тут есть какие-то другие помещения, или только это?

— Я… не знаю, — сказал Салус. — Мне ничего об этом не говорили.

— Дрейк, но это же никакой не храм, — сказала Сандра. — Это вообще непонятно что. Разве так должно быть? Мне казалось, что люди идут внутрь горы, чтобы совершить молитву, и попросить благословения. И если люди подходят друг другу, икона Парви оживает, и произносит слова, которые…

— Это сказки для детей, — жестко сказал Дрейк. — Сандра, вы же взрослая девушка, зачем вы повторяете эти бредни?

— Бредни? — удивленно спросила Сандра.

— Ну да! — рявкнул Салус. — Оглянитесь вокруг! Какая Парви, какая икона, какая молитва?

— То есть вы не знаете, что делать дальше? — спросил Скрипач.

— Нет, — мрачно ответил Салус. — Я знаю порядок действий после благословения Высшими Тео. А мы пришли сюда просто так… и уже живущих детей у меня нет…

— И не будет, — раздался позади них знакомый голос. Одновременно с этим стены маленького зала начали вдруг расходиться, а потолок стал подниматься вверх, превращаясь в огромный светящийся купол.

* * *

Арно стоял в дверном проеме, направив в грудь Салуса пистолет, вот только было видно, что он нервничает — пистолетное дуло ходило туда-сюда, словно у Арно дрожала рука. Позади Арно можно было разглядеть двоих людей, вот только это были не помощники, а двое уже знакомых Иту и Скрипачу аристократов, которых они видели в поместье Ганьи.

— Да, Салус, вы превзошли сами себя, — с усмешкой произнес Арно. — Я же велел вам взять только журналистов. Зачем вы прихватили с собой эту девку? В надежде на милость? Не обольщайтесь, никакой милости не существует.

— И журналисты, надо полагать, тоже перестанут существовать? — вкрадчиво спросил Скрипач.

— Заткнись, смерд, — дуло снова дёрнулось. — Дрейк, вы не ответили.

— Что я могу ответить? — Салус сделал шаг вперёд. — Вы говорили о честной драке, но сами пренебрегли своими же словами, и сейчас держите меня на мушке. О каком ответе, в этом случае, может идти речь?

— Отойдите к стене, — приказал Арно. — Все, все, и журналисты, и девка, и вы, господин расследователь. Честная драка сейчас начнётся, вот только физическая сила в этой драке вам, возможно, не понадобится. Равно как и мне.

— Про что он говорит? — шепотом спросила Сандра.

— Понятия не имею, — шепнул в ответ Скрипач, отступая к стене. — Идите сюда, — позвал он девушку. — Встаньте рядом с нами.

Сандра заняла своё место у стены. Арно, убедившись, что все стоят так, как ему требуется, произнес:

— Итак, начнём. Призываю великую милость! Суд требуется для разрешения спора о существовании линий «сизый голубь» и «чёрный змей». «Сизый голубь» требует признания своей правоты!

В центре зала пол вдруг пришел в движение, плиты разошлись, и вверх стала подниматься огромная, блестящая угольно-чёрная колонна, диаметром метров десять, если не больше. Сандра испуганно вскрикнула, Арно усмехнулся, а Дрейк схватил девушку за руку, однако, к чести его сказать, самообладания он не потерял. Колонна всё шла и шла вверх, пока не достигла светящегося потолка, и не замерла. На секунду в зале стало темнее, но затем свет усилился, по низу колонны пробежала цепочка огоньков, а на уровне глаз Арно, стоявшего к колонне ближе всех, образовалось некое подобие зеркала, которое отражало зал, но — не отражало пока что ни одного из присутствовавших в нём. Ит видел: в блестящей поверхности можно было различить абрисы каменных плит, световые блики, дверной проём. Так… более чем любопытно.

— Представители линей «сизый голубь» и «чёрный змей», приблизьтесь, — велел женский голос. Он, казалось, исходил отовсюду сразу. — Линия «сизый