огромными безумными глазами.

— Кис-кис-кис, — позвала Надя. — Иди сюда, не бойся.

Но кот не двигался. Инстинкт подсказывал: эти большие существа принесли его в страшное холодное место. Доверие надо заслужить заново.

Через час боль в конечностях утихла до терпимой. Семья всё ещё сидела в своём импровизированном гнезде, но уже могла думать о чём-то, кроме холода.

— Пить хочется, — сказала Надя. — И поесть что-нибудь горячее.

Антон поднялся, пошёл в торговый зал. Вернулся с двумя пятилитровыми бутылками замёрзшей воды, большой кастрюлей, еще одной поменьше, приборами, макаронами и сосисками.

— Смотрите, что придумал.

Он поставил первую бутылку прямо в большую кастрюлю, на плитку. Во вторую кастрюлю налил воды, которую взяли с дома.

— Пока лёд в бутылке тает, вторую кастрюлю нагреем. Будет как грелка.

Дверь закрыли не плотно, оставили небольшую щелку, что бы хоть немного свежего воздуха заходило внутрь. Через двадцать минут вода в маленькой кастрюле почти закипела. Антон выключил под ней огонь.

— Вот, теперь к нам поближе, — он осторожно переставил горячую кастрюлю на пол в их импровизированное гнездо. — Только не опрокиньте!

Тепло от металла чувствовалось даже через перчатки. Накрыли кастрюлю вещами, чтобы медленнее остывала.

Даже Бади подполз ближе, устроился рядом с источником тепла.

— А когда лёд в бутылке растает? — спросила Алиса.

— Очень холодно. Думаю часа полтора-два таять будет.

Пока ждали, Марк задремал, прижавшись к тёплой кастрюле. Алиса писала в блокноте при свете фонарика.

Через два часа у них была горячая вода. Перелили в кастрюлю, вскипятили. Высыпали макароны, сосиски бросили туда же. Запах еды заполнил маленькую подсобку.

Первая горячая еда за сутки. Ели молча, жадно, обжигаясь. Бади наконец соблазнился запахом, подполз ближе. Получил свою порцию сосисок, начал есть, не отходя далеко, боялся, что отберут.

— Сколько мы шли? — спросила Надя, отставляя пустую тарелку.

— Минут двадцать. Максимум двадцать пять.

— Мы чуть не умерли.

— Да.

Все понимали, что это значит. До дачи сорок километров. Если каждые двадцать минут им нужно пару часов на восстановление...

— Мы не дойдём, — сказала Алиса, доставая блокнот.

— Может, остаться здесь? — Надя обвела взглядом подсобку. — Еды полно, газовые баллоны есть. Переждём самые холода...

— А когда они кончатся? — Антон покачал головой. — Ты же видела — лёд растёт. Медленно, но растёт. Дом крепче магазина. И там печка, дрова.

— Если мы до него дойдём.

— Должны дойти.

Марк сидел тихо, водил пальцем по запотевшей кастрюле. В капельках конденсата проступали узоры.

— На мосту есть машины, — сказал он вдруг. — Много машин. Можно там греться.

Родители переглянулись. Это было логично. Некрасовский путепровод, один из главных мостов города. В час пик там всегда пробки. А значит, когда ударил мороз...

— Машины брошены, — продолжил Марк, всё так же глядя в узоры. — Люди убежали. Или не убежали.

— Это... это может сработать, — медленно сказал Антон. — Мост длинный. Но если отогреваться в... Если взять плитку, можно согреть маленькую машину. Ненадолго. Надеюсь.

— Откуда он это знает? — шепнула Надя.

— Не знаю. Может, просто догадался. Он умный у нас.

Марк говорил слишком уверенно, слишком спокойно.

— Хочу посмотреть, что тут есть, — Антон поднялся, взял фонарик.

— Я с тобой! — Алиса потянулась за курткой.

— Сиди. Холодно там.

— Ну пап, ну пожалуйста!

— Ладно.

Они вышли в торговый зал. После тёплой подсобки холод ударил в лицо, но уже не так жестоко. Можно было терпеть.

Фонарики выхватывали из темноты ряды полок. Нетронутое изобилие мёртвого мира. Чипсы, печенье, конфеты. Всё, что так любила Алиса до катастрофы.

— Можно взять? — она показала на пачку чипсов.

— Бери что хочешь. Я угощаю.

Странное чувство: брать не платя. Воровство?

В хозяйственном отделе Антон остановился у стенда с инструментами. Топоры, молотки, ножи. Всё висело в блистерах, как в музее.

— Зачем нам топор? — спросила Алиса.

— Лёд колоть. Может пригодиться.

Он снял с крючка небольшой туристический топорик. Взвесил в руке. Хороший баланс, острое лезвие.

— Только для льда?

Антон посмотрел на дочь. В тринадцать лет она уже многое понимала.

— Надеюсь... да.

Вернулись в подсобку. Надя укладывала Марка спать. Мальчик вымотался, глаза слипались.

— Что нашли?

— Всего по чуть-чуть, — Антон сложил топор в угол. — Еды, сладостей... Топор на всякий случай.

— Мы пойдём дальше?

— Да. Завтра всё обдумаем. Нужно подготовиться как следует.

Улеглись спать в своём гнезде. Одну плитку оставили работать на минимуме, для поддержания тепла. В подсобке без окон была кромешная тьма, только голубой огонёк давал призрачный свет.

— Расскажи что-нибудь весёлое, — попросила Надя в темноте.

— Помнишь, как Марк в три года решил помыть Бади? — Антон улыбнулся воспоминанию. — Засунул в стиральную машину?

— Господи, я так испугалась! Хорошо, что не включил.

— А кот потом неделю на него шипел.

— А помнишь, как Алиса пыталась покрасить волосы втихушку? — добавила Надя. — Вся ванная была как после убийства.

— Мы просто с подружками договорились покраситься в один цвет! — возмутилась Алиса.

Засмеялись. Тихо, чтобы не разбудить Марка. Но искренне — впервые за много дней.

— А я помню, как вы с папой бесились и обливались водой, — с улыбкой сказала Алиса. — Классный был отпуск.

— Да... Ещё съездим. Обязательно.

— Конечно съездим, — тихо ответила Надя, обнимая мужа и дочь.

Так и заснули, делясь тёплыми воспоминаниями. Пытаясь на час забыть о холоде за стенами. О предстоящем пути. О том, что старого мира больше нет.

В темноте Антон нащупал рукоять топора. Холодная сталь. Завтра они пойдут через мост. Он должен защитить семью.

Чего бы это ни стоило.

***

9 января | Второй день в супермаркете

Проснулись поздно: в подсобке без окон время теряло значение. Только часы на руке Антона показывали половину одиннадцатого.

— Как спалось? — Надя потянулась, поморщилась. — У меня спина затекла.

— Нормально. Тепло.

Марк проснулся последним, потёр глаза кулачками.

— Приснился тёплый дом. Бабушка пирожки печёт.

— Скоро и мы будем в тёплом доме, солнышко.

День начали с завтрака. Антон снова пошёл в торговый зал, вернулся с продуктами. Нашёл даже яйца, замороженные, но съедобные.

Пока готовился завтрак, Антон опять нагрел воду в маленькой кастрюле.

— Кто бы мог подумать, что