на обоях: Марк бросил ложку с кашей. Трещина на плитке, где уронили кастрюлю в прошлом году.

Каждая мелочь теперь казалась важной.

«7 января. Последний день дома. Пытаюсь запомнить всё.»

Алиса закрыла блокнот, спрятала под куртку. Больше писать было нечего. Пока.

В десять вечера начали одеваться. Слой за слоем: термобельё, подштанники, шерстяные носки, свитера, куртки. Рты и носы спрятали за тёплыми шарфами. Превратились в неуклюжих космонавтов. Двигаться было тяжело, но по-другому нельзя — там, снаружи, смерть.

В одиннадцать стояли в прихожей. Оглядел квартиру в последний раз.

Пустая кухня с остывшей плиткой. Гостиная, где они смотрели новогодние фильмы неделю назад. Детская с разбросанными игрушками. Их спальня, где на подушке ещё видна вмятина от головы.

— А Бади? — вспомнила Надя.

Кот сидел под одеялами, вылезать не хотел. Уши прижаты, глаза огромные. Пришлось выковыривать силой. Он царапался, шипел, но сил было мало. Засунули в рюкзак так, чтобы и голова не торчала. Бади смирился. Видимо, понимал, что это единственный шанс.

Последние минуты. Антон ходил по квартире, выключал то, что давно не работало. Щёлкал выключателями мёртвого света. Закрывал краны без воды. Проверял окна.

— Пап, пошли уже, — позвала Алиса. — Холодно.

— Пошли, — сказал он. — Не оглядывайтесь.

Но сам оглянулся. В последний раз.

Алиса достала блокнот, царапнула одной рукой, пока родители возились с замком.

«7 января, вечер. Ушли.»

Открыли дверь. Лестница в свете фонариков выглядела как ледяная пещера. Стены покрыты инеем, ступеньки — каток.

Спускались медленно, держась за стены. Лёд под ногами предательски скользил. Марк шёл сам, сжимая солдатика в кулаке.

— Осторожно, — шептала Надя. — Держись за что нибудь.

Вышли во двор. Холод ударил в лицо — не просто холод, а живая, злая сила, которая мгновенно нашла все щели в одежде, забралась под шарфы, укусила за открытые участки кожи.

Ночь была ясная, почти без ветра. Звёзды яркие, как никогда. В лунном свете мёртвый город казался декорацией: белый, тихий, неестественно неподвижный.

Первые шаги по льду. Хруст под ногами громкий, как выстрелы. Дыхание мгновенно превращается в пар, оседает инеем на шарфах.

— Идём, — сказал Антон. — Главное — не останавливаться.

Двинулись через двор. На лавочке у подъезда лежала чья-то варежка. Детская, полосатая. Примёрзла к дереву так, что стала его частью. Как будто ребёнок секунду назад её снял и убежал играть. Только детей больше не было.

Мимо детской площадки с обледенелыми качелями. Мимо мусорных баков, заваленных снегом. Машины превратились в ледяные холмы.

За спиной остался тёмный дом с пустыми окнами. Их окна на третьем этаже, вторые слева. Дом, который больше не дом. Просто бетонная коробка в ледяных объятиях.

Прошли мимо детского садика. Алиса помнила, как водила туда Марка по утрам. Теперь здание стояло тёмное, окна первого этажа уже затянуло льдом. На крыше флаг России, застывший на полувзмахе. Даже ветер не мог пошевелить обледенелую ткань.

Марк шёл впереди, время от времени останавливался, прислушивался к чему-то, что слышал только он. Потом кивал и шёл дальше.

— Не бойтесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы дойдём. Просто надо слушать тишину. Она подскажет дорогу.

В молчании ночного города — только их шаги. Четыре человека и кот. Последние жители умирающего района. А может быть, и целого города.

Лёд хрустел под ногами. Где-то вдали ухнуло: рухнула чья-то крыша под тяжестью наледи. Город умирал по частям, отдавая себя зиме.

Но семья упрямо двигалась вперёд. В ночь и холод. В неизвестность.

Домой.

Если он ещё существует.

Если они доживут, чтобы узнать.

Антон оглянулся последний раз. Дом уже скрылся за поворотом. Только верхние этажи торчали над заснеженными холмами.

— Не оглядывайся, — сказала Надя. — Мы же договорились.

— Прости. Да...

— Я знаю.

Она взяла его за руку через толстую перчатку. Ничего не почувствовалось. Слишком много слоёв. Но жест был важен.

❄❄❄

Глава 5. Первая кровь

«Кровь замерзает медленнее слёз.» — нацарапано на столе в больнице

8 января 2027 | День 8 катастрофы

Локация: Владивосток / дорога от дома до супермаркета

Температура: -67°C | Ветер: штиль

Связь: отсутствует

Ресурсы: еда на 6 дней, батарейки (1.5 пачки)

***

Первые шаги в мёртвом городе оказались обманчиво лёгкими. Луна висела над сопками огромная и яркая, заливая улицы призрачным светом. Снег под ногами хрустел так громко, что каждый шаг отдавался эхом между домами.

— Так, — Антон остановился, поправляя рюкзак. — Идём близко друг к другу. И не разговаривать. Рты прикрыть шарфами, дышать через нос. Лишний раз воздух не глотать — очень холодно.

Марк сунул солдатика в карман куртки, засунул руки в перчатки поглубже и сжал пальцы в кулаки. Мама научила, так теплее. Мальчик шёл впереди, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к чему-то.

— Что такое? — одними губами спросила Алиса, подтягивая лямки рюкзака.

Марк приложил палец к губам. Тс-с-с. Молчать. Слушать тишину.

Надя несла рюкзак, в котором притаился Бади. Кот не издал ни звука с момента выхода: умное животное инстинктивно понимало, что любое движение означает потерю драгоценного тепла.

Пять минут пути.

Антон посчитал про себя: примерно пятьсот метров прошли. Дыхание пока не обжигало, ноги слушались, пальцы шевелились в перчатках. Адреналин делал своё дело, разгоняя кровь по венам.

Может, всё не так страшно. Успеем.

Это была последняя оптимистичная мысль.

На седьмой минуте началось.

Сначала — лёгкое покалывание в пальцах ног, будто тысячи муравьёв забрались в ботинки. Потом воздух стал густым, тяжёлым. Каждый вдох царапал горло ледяными иглами, несмотря на шарф.

Марк замедлил шаг, начал переминаться с ноги на ногу. Надя подхватила его за руку, потянула вперёд — нельзя останавливаться, нельзя.

Алиса захромала. Колено, разбитое шесть дней назад, на морозе заныло с новой силой. Каждый шаг отдавался тупой болью вверх по ноге. Антон обернулся, увидел её перекошенное лицо. Махнул рукой — давай, давай, не отставай!

Десятая минута.

Мысли начали путаться, становиться вязкими. Антон споткнулся о невидимый под снегом бордюр, чудом удержал равновесие. Простая задача, переставлять ноги, теперь требовала осознанных усилий.

Марк уже не мог идти сам. Его маленькие ножки просто отказались слушаться, будто кто-то налил в ботинки свинец. Надя взвалила его на руки, прижала к себе. Сорок пять килограммов своего веса плюс двадцать килограммов ребёнка