Антон двигался без мысли. Тело само знало, что делать. Шаг вперёд. Замах. Удар.

Топор вошёл в плечо парня с хрустом. Тот заорал, выронил арматуру. Кровь брызнула на стену, горячая, алая.

Димка бросился на Антона с ножом. Но Антон был больше, сильнее и, главное, защищал семью. Они сцепились, покатились по полу. Нож выпал, звякнул об бетон.

Третий застыл в дверях, глядя огромными глазами. Его напарник корчился на полу, пытаясь зажать рану. Кровь текла между пальцев.

Антон оказался сверху. Прижал Димку коленом, занёс топор...

— Дядь, не надо! — заорал парень. — Мы уйдём! Клянусь!

Секунда колебания. Пацан дышал рвано, дёргался под коленом. Если отпустить, вернётся. С другими.

Антон замер с поднятым топором. В голове пронеслось: этому парню лет шестнадцать. У Алисы в классе есть такие же. Обычные дети. Были обычными.

Он знал, что должен. Не хотел. Но знал.

Удар.

Хруст.

Тишина.

Антон поднялся. Куртка в крови. Руки в крови. Топор в крови.

Раненый парень пытался отползти, оставляя красный след. Хватался за пол здоровой рукой, подтягивался, полз. Из раны в плече текла кровь — не фонтаном, но упорно, настойчиво.

Младший попятился, потом развернулся и бросился бежать. Его шаги гулко отдались в пустых коридорах.

— Он... он приведёт других, — сказала Надя.

Антон кивнул. Подошёл к раненому, посмотрел на него сверху. Парень смотрел снизу вверх, в глазах — мольба.

— Пожалуйста... — просипел он. — Не надо...

Антон молчал. Просто стоял с окровавленным топором, глядя вниз. Секунда. Две. Десять.

Парень понял — его не добьют. Но и не помогут. С новой силой пополз к выходу, скуля от боли. Оставляя всё более широкую красную полосу на бетонном полу.

Антон не двигался. Смотрел, как раненый ползет к выходу. Как исчезает за углом. Слышал шарканье, всхлипы, потом — тишину. Где-то там, в темноте спорткомплекса, подросток дополз. Или не дополз. Теперь это было неважно.

Повернулся к семье. Надя закрывала лицо руками, но между пальцев смотрела. Не осуждала. Понимала.

Алиса сидела с открытым ртом. В её глазах отражался отец — окровавленный, с топором. Это был не тот папа, который помогал с домашкой по математике. Это был кто-то другой.

Марк смотрел спокойно.

— Они хотели забрать нашу еду?

— Да, малыш, — сказал Антон.

— Собираемся, — скомандовал Антон. — Нужно уходить.

Начали собираться в спешке. Кровь не оттирали — некогда. Антон обыскал трупы. Нашёл зажигалку, перочинный нож, две шоколадки. Алиса отвернулась, когда он вытаскивал шоколадки из кармана мёртвого подростка.

— Не смотри.

— Я и не смотрю.

Но смотрела. Краем глаза. Пытаясь понять: это всё ещё её отец? Или кто-то, носящий его лицо?

Собрались за пятнадцать минут. Вышли через другую дверь, подальше от основного входа. На улице — всё тот же мороз, всё та же луна. Только теперь они другие.

Шли молча. Пять минут. Семь. Холод обжигал лица, но после духоты спорткомплекса это почти не замечалось. Только хруст льда под ногами нарушал тишину.

Антон тащил санки. На красных полозьях темнели пятна. Не отмылось. Позади остался спорткомплекс с двумя трупами в подсобке. Впереди — дорога в никуда.

— Пап, — тихо спросила Алиса. — А если бы они просто попросили? Вежливо?

Антон помолчал.

— Не знаю, дочюнь. Не знаю.

Но знал. Не дал бы. Потому что в новом мире вежливость — признак слабости. А слабые не выживают.

Алиса резко остановилась.

— Бади! — вскрик вырвался сам собой. — Папа! Где Бади?!

Все замерли. В суматохе побега и панике...

Антон проверил рюкзаки. Свой — нет. Надин — пусто. Даже в санках пошарил, хотя понимал бессмысленность.

— Нету... мы его забыли. — Антон сглотнул. — В спорткомплексе. Он же был с нами в подсобке...

Марк вцепился в солдатика.

— Надо вернуться! Бади там один! Ему страшно!

Антон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони через перчатки. Назад, в тёмное здание, где лежат два трупа, где может вернуться тот третий парень с подмогой... Их кот.

Триста метров. В обычное время — пять минут прогулки. Сейчас — десять минут по льду туда, столько же обратно. Двадцать минут на морозе, который убивает. Плюс время на поиски...

— Не можем, — слова давались с трудом. — Слишком опасно.

— Но... Бади! — Алиса смотрела на отца с мольбой и пониманием. — Он же... он же ждет... нас...

Антон отвернулся. Не мог смотреть в глаза детей. Каждый шаг в этом морозе — это минута жизни. А им ещё идти до магазина.

— Прости, малышка.

Надя прижала к себе плачущего Марка. Сама еле сдерживала слёзы. Ещё одна ниточка к прежней жизни — оборвалась. Даже не оборвалась — они сами её обрезали, забыв в спешке то, что любили.

— Может, он найдёт тёплое место, — тихо сказала Надя, больше себе, чем детям. — Коты умные. Найдёт...

Но все понимали — шансов у домашнего кота почти нет.

Постояли ещё минуту. Потом двинулись дальше. Что ещё оставалось? С каждым шагом надежда, что Бади как-то чудом догонит их, таяла.

Марк больше не плакал. Просто шёл, вцепившись в мамину руку, и что-то шептал солдатику. Может, прощался с котом через игрушку.

Алиса кивнула, хотя отец не видел. Она не могла плакать — всё внутри застыло. Папа спас их. Но что-то умерло там. Не только те двое.

Шли молча. Антон тащил санки, не оборачиваясь. Надя держала Марка за руку. Крепче, чем нужно. Алиса отстала на три шага, смотрела себе под ноги. Марк шёл, прижимая солдатика.

Холод обжигал лица. Скоро рассвет, поднимется ветер, станет очень холодно.

Где-то впереди их ждал магазин. Антон поправил верёвку от санок. Полозья оставляли на льду тёмные полосы.

❄❄❄

Глава 7. Полезные люди

«Тепло — это валюта. А за валюту убивают.» — нацарапано на стене школьного подвала

11 января 2027 | День 11 катастрофы

Локация: Улица от спорткомплекса к магазину

Температура: -63°C | Ветер: штиль

Связь: отсутствует

Ресурсы: еда на 3 дня, газовые баллоны (8 штук)

***

Около шести утра.

Они шли по мёртвой улице уже десять минут, и каждый шаг давался всё тяжелее. Холод проникал сквозь все слои одежды, искал слабые места.

Антон тащил санки, стараясь не думать о