– Зачем? – не поняла я, но Руру уже отошел в сторону.

Я все еще была немного пьяна, поэтому меня сейчас мало что волновало. И, пританцовывая, я пошла, куда велено.

Я очень давно не была на чердаке, но здесь как будто ничего не изменилось. Даже подстилка соломенная на месте. Что уж там, засохший огрызок кукурузы все еще лежал в углу под окном, которое когда-то было завалено книгами.

Любимый чердак. Что бы кто ни говорил, он все равно был для меня самым уютным. К новой комнате я так и не привыкла: не находись она рядом со спальней хозяйки, я бы очень быстро вернулась на чердак.

Я не знала, когда придет Руолан, поэтому залезла на выступ окна и обняла колени руками. Из окна виднелась бо́льшая часть поместья. Даже кусочек сада леди Мэриэтты. Правда, в отличие от двора, в саду не горело ни одного факела. Он выделялся темным пятном, словно дыра в полу.

Только сейчас осознала, что, оказывается, отсюда видно храм мертвых. Видимо, раньше я попросту не хотела его замечать, хотя он освещался так же, как сам замок.

Может, Рея была права и стоило сходить к маме напоследок…

Послышались шаги на лестнице.

– Руру, ты заинтриговал меня не на шутку, – сказала я и посмотрела на него.

– Не знал, что еще придумать, – сказал Гонник.

Руолана рядом с ним не было.

Я не дернулась, не встала и даже не удивилась. Наверное, в глубине души надеялась на то, что сюда придет именно Гонник. Он был таким красивым и… измученным.

– Рассказал о нас Руолану? – без эмоций спросила я, хотя сердце ожесточенно билось о ребра.

– Он и так знал.

– Почему ты так решил?

– Когда лорд Тинг сообщил ему о свадьбе с Юнсу, Руолан пришел ко мне и прямо спросил, что я собираюсь делать, учитывая, что люблю не его сестру, а другую девушку.

Я с досадой хмыкнула и отвернулась к окну. Этого стоило ожидать. Даже если не Алика доложила ему, Руру всегда был очень наблюдательным. Вполне вероятно, он все понял про нас еще раньше, чем моя сестрица.

А нам-то казалось, что мы действовали осторожно…

– Могу сесть рядом? – спросил Гонник.

– Садись.

Он залез на противоположный край окна и так же обнял ноги, как я. Его сапоги и мои туфли коснулись друг друга. Я отодвинулась. Смотрела в окно на храм мертвых, но краем глаза видела, что принц не сводит с меня глаз.

– Ты уезжаешь на рассвете.

Это был не вопрос, следовательно, я ничего не стала отвечать.

– Если бы мы сейчас не увиделись, ты бы так и уехала?

– А что, по-твоему, я должна была сделать?

Гонник не ответил. Он злился, я понимала. И я спокойно разрешала ему предаваться этому чувству. Вот так у нас все вышло. Ни он, ни я в этом не виноваты, но мы оба друг на друга за это злились, хоть и не говорили вслух.

– Объяснишь? – спросил он, теребя руки.

– Не думаю, что смогу.

– А ты попробуй. – Теперь я услышала злость в его словах.

Я пожала плечами и посмотрела на него.

– На самом деле мы с тобой всегда знали, что так оно и будет. Не отрицай.

– Нет. – Гонник помотал головой. – Я думал, будет по-другому. Так я не хотел.

– А как хотел?

– Быть с тобой.

– Это невозможно.

– Стало невозможно, когда ты решила, что едешь в этот проклятый Йос!

Он был очень зол. Что ж… если это поможет ему быстрее забыть меня, пусть злится.

Я замолчала и снова отвернулась к окну.

– Митра? – позвал Гонник. – Что произошло?

Я не ответила.

– Ты обещала дать мне время, но решила все сама и втихую. Почему? Что произошло?

Я продолжала молчать.

– Любовь моя…

Я зажмурилась и почувствовала, как по щекам покатились слезы.

Гонник взял меня за руку. Я не стала сопротивляться. Хотела еще раз ощутить тепло его кожи.

– Митра, умоляю! Я с ума схожу от неизвестности. Я имею право знать, что произошло.

Я молчала.

– Это мой отец? – спросил он. – Он тебе угрожал?

Я сглотнула.

– Нет.

– А что тогда? Или кто?

– Просто… мы не можем быть вместе.

– Почему? – застонал Гонник. – Почему, любимая?

Я глубоко вдохнула, хотя грудь болела от того, с какой силой билось мое сердце.

– Потому что люблю леди Мэриэтту, – сказала я. – Даже боготворю ее. Считаю своей мамой. Потому что уважаю лорда Тинга как отца. Потому что люблю Юнсу как сестру. Потому что люблю Руолана как брата.

Я посмотрела на Гонника. Глаза у него были полны отчаяния.

– Ты понимаешь? – добавила я. – Вся моя любовь к Тингам перевесила чувства, которые я испытываю к тебе. Вот что произошло.

Я знала, какую боль причинили ему эти слова. Если король прав, Гонник был готов оставить и семью, и долг, и страну ради меня, а я не сумела оставить людей, которые и родными-то мне не были.

Я видела это в его глазах… Предательство. Он считал, что я его предала.

Хотя… пожалуй, так и было. Я предала его и нашу любовь. Пусть он не знал, что так я смогла сохранить жизнь человеку, который был дорог нам обоим, я все равно предала его, ведь еще до разговора с королем разрывалась между Гонником и Тингами.

Я снова посмотрела в окно. Видела боковым зрением, как тяжело Гонник дышит. Ему было больно.

Хотелось ли мне заглушить его боль? Нет, ему предстояло сделать это самому, как и мне. Он этого не знал, но моя боль была ничуть не меньше. Просто я спрятала ее глубоко-глубоко.

– На что ты смотришь? – спросил Гонник дрогнувшим голосом.

– На храм мертвых, – таким же голосом ответила я.

Мы сидели друг напротив друга и молча смотрели на храм мертвых.

Не знаю, сколько времени прошло. Много.

– Я так и не попрощалась с ней, – сказала я, и Гонник посмотрел на меня.

– С кем?

– С мамой. Даже не знаю, в каком платье ее похоронили, – зачем-то добавила я и подняла глаза к небу. – Столько звезд… Будто муку стряхнули на черный шелк.

Гонник тоже посмотрел на звездное небо.

Мы долго сидели в тишине, которую нарушал лишь стрекот сверчков и слабо доносящийся шум из главного зала. Во дворе почти никого не было. Лальберт вышел из дома и зашел в конюшню – проверить лошадей перед сном. А может, и запрячь заодно мою.

– Она была в голубом платье. Твоя мама, – вдруг произнес Гонник.

Я повернулась к нему. Он заметил, но продолжал смотреть на звезды.

– Красивый цвет, – мягко