не в радость, но прошу: хотя бы изредка навещай отца. Он не призна́ет, но ему это будет нужно.

Я старалась не вдыхать, чтобы сдерживать истерику хотя бы на кончике языка, куда она медленно пробиралась.

– Спасибо, что научила меня читать, – продолжил Корил и усмехнулся. – Это была моя мечта, и ты помогла мне осуществить ее.

Я посмотрела на него. Он согнул ногу и уперся в загон. На серьезном лице отражалась печаль. Только сейчас поняла, что Корил вырос красивым, и даже грусть не могла исказить этого.

Он протянул огрызок яблока Сойло и сказал:

– Проживи долгую жизнь, Митра. Может, она не всегда будет простой, но пускай чаще все же хорошей.

Я почувствовала, как из глаз хлынули слезы. Незаметно потянулась к нему, хотела дотронуться до его руки…

– С тобой прощаться тяжелее, чем с остальными, – тихо сказал он и взял новое яблоко.

Я не могла. Просто не могла. Пусть покарают меня боги – живые и мертвые! Пусть сам Бадзун-Гра придет за моей душой со своими кнарками! Но я не могла больше.

Я выбежала из конюшни и помчалась прочь. А бегала я очень быстро.

Корил ничего не крикнул мне вслед. Он бы никогда не стал меня останавливать, что бы я ни делала.

Мне надо было опоздать тогда к леди Мэриэтте. Она бы не стала ругаться. Стоило остаться тогда у этого треклятого дерева и остановить их с Гонником – но я этого не сделала, и теперь мой друг умрет.

Я пролезла через лаз и теперь бежала по полю. Слезы размазывались по вискам и щекам от ветра. Никогда прежде мне не было так плохо.

И мне нужен был Гонник. Да, я ненавидела его сейчас, но только он мог понять мою боль. Мне необходимо было поделиться ею именно с ним.

Я добежала до болота и только хотела прыгнуть на первый камень, как сбоку сначала раздался шорох, затем треск, похожий на удар кремня о кресало. Внезапно перед моим лицом вспыхнул огонь, и я увидела человека, держащего факел и огниво.

Он сидел тут во тьме и… ждал кого-то?

– Митра? – Несомненно, это был королевский слуга. На его груди была вышивка герба – беркута.

Я кивнула, опешив от внезапной встречи.

– Прошу следовать за мной. – Он сделал приглашающий жест рукой и направился в сторону поместья.

Выходит, он меня поджидал?!

– Куда? – в шоке спросила я, вытирая слезы.

– К его величеству.

Наверное, из всех мест в замке лишь сюда мне так и не удалось пробраться. Я даже залезала в комнату Гонника, когда он был в столице. С большим трудом, но все же мне удалось. Хотя, признаюсь, оно того не стоило: комната как комната, ничего особенного я не нашла. Спальня Руру и то была интересней. Но в кабинете короля я никогда не была.

Именно так я себе его и представляла. Очень темный, даже несмотря на множество свечей и ламп, расставленных в довольно хаотичном порядке – леди Мэриэтта и хозяин так не любили. Несколько комодов, два больших сундука. Широкий дубовый стол. Стул с изумрудными подушками и высокой спинкой, на верхушке которой – искусная резьба с беркутом, гербом его величества. Помню, ради этого стула король привез с собой личного мастера из Дарнагара.

Стул, на котором сидела я, был в три раза меньше и без всякой изящной резьбы. Он был немногим лучше, чем тот, на котором я сидела во время еды.

Короля не было. Слуга привел меня в кабинет, посадил на стул и сам встал возле двери. Наверное, следил за тем, чтобы я ничего здесь не трогала. Но я все равно успела: пока усаживалась, провела рукой по поверхности стола и нескольким пергаментам.

Я ничего не спрашивала у слуги, потому что была уверена: он не ответит. Сидела и спокойно ждала его величество, хотя мое спокойствие было напускным. Внутри же меня колотило, словно ромашку под грозовым ливнем.

Я знала только одну причину, по которой король мог вызвать меня к себе посреди ночи, да еще и приложить столько усилий для моих поисков.

Не помню, когда в последний раз молилась, но сейчас я это делала. Я молилась, чтобы ошиблась в своей догадке.

И я устала до изнеможения. Новость о свадьбе, ссора с Гонником, его драка с Корилом, казнь… Это слишком. Я хотела вернуться к своей обычной жизни, что была у меня всего какую-то неделю назад.

Дверь распахнулась, вошел король. Я встала и присела в реверансе, но он тут же дал мне знак вернуться на место. Прошел к своему величественному стулу и сел. Быстро глянул на бумаги, которые, видимо, сюда принесли недавно, и убрал их в ящик стола.

Они с Гонником были очень похожи. Только волосы у короля были длиннее, но такие же послушные – лежали ровно по сторонам, как и у Гонника до того, как он коротко отстриг их на войне. Наверняка и на ощупь они такие же, как у сына, – точно влажный бархат.

На лице у него тоже был шрам, но совсем небольшой. Кажется, Дагган-старший получил его еще в детстве. По крайней мере, на всех картинах его непременно изображали.

На короле был его любимый китель: полувоенный, черный, с высоким воротом. И, как обычно, не было короны. Дагган-старший крайне редко ее надевал, и я знала: Гонник тоже будет делать это нечасто. Несмотря на значимость великой династии, ее представители не любили излишне подчеркнутые символы власти. Гонник как-то сказал, что если королю нужны корона или трон, чтобы быть правителем, то это ненастоящий король. И родиться истинным правителем нельзя, как многие думают. Им нужно стать.

Дагган-старший был абсолютным королем. И то, что я ненавидела его из-за Корила, никак этого не меняло. От него исходила властность, и он уже считался одним из лучших правителей своего рода. На время его правления пришлись два восстания и война. Оба мятежа, в Эбисе и Юшене, король подавил еще в зародыше. Это я узнала, когда в детстве подслушивала их разговоры с хозяином. И войну, долгую и тяжелую, наш король тоже выиграл – с меньшими потерями, нежели наши враги.

Уважала ли я его величество? Очень. Боялась ли? До сегодняшней ночи нет.

– Здравствуй, Митра, – произнес король спокойным голосом. – Довольно красивое имя.

– Благодарю, ваше величество! – Я уважительно склонила голову.

– Есть ли у тебя предположения, зачем я тебя пригласил?

– Ни единого, – соврала я.

– Понятно, – сказал король и перевел взгляд на стену, где висел его портрет с сыном.

Я посмотрела туда