времена одежда стоила дорого и портить ее было жалко. Ясень был в относительно пристойном, хотя и заляпанном халате, и все же чем-то он напоминал тех первых хирургов из темных времен. Он был готов на риск и кровопролитие, надеясь, что в конечном итоге это принесет пациенту пользу.

По ощущениям Надишь, ампутация заняла не более нескольких минут. Рану прикрыли повязкой.

— Быстрее, унесите его отсюда, — поторопил Ясень, опасливо поглядывая вверх. — У меня очень плохое предчувствие насчет этого потолка.

Пострадавшего, теперь уже не придавленного, переложили на носилки и вынесли из зала. Надишь осталось только понадеяться, что худшее для этого парня позади.

Спустя четверть часа в красной зоне остался последний пациент. Склонившись над ним, Надишь двумя руками пережимала кровоток в перерубленной надвое артерии — по одной руке на половинку. Пропустив между пальцами свободные кончики артерии, Ясень выдавил из них тромбы. Красными червячками тромбы выползли наружу, покидая полости сосуда.

— Я подержу. А ты подготовь трубку.

Донесшийся из зала со стойками регистрации грохот заставил Надишь подпрыгнуть. Стены терминала содрогнулись. Восстановив дыхание, Надишь ножницами срезала с резиновой трубки для внутривенных вливаний фрагмент, заполнила его гепаринизированным физраствором и протянула Ясеню.

— Помоги мне здесь, — попросил Ясень.

Надишь бросила на него недоуменный взгляд. Он что, не заметил? Как такое можно не заметить?

Вставив кончик трубки в просвет поврежденной артерии, Ясень тщательно закрепил стык толстой лигатурой. Затем повторил то же самое с другой стороной трубки, тем самым сформировав временный шунт, позволяющий сохранить функциональность сосуда до тех пор, пока полноценная восстановительная операция не станет возможна. Только после этого он позволил себе поинтересоваться:

— Как ты думаешь, что это было?

— Похоже, еще один сегмент потолка обрушился…

— Нам так повезло, что мы сейчас не там, — флегматично отметил Ясень.

Санитары вынесли пациента наружу. Зал «В» опустел. Стартовала эвакуация «желтых», но «желтыми» уже занимались другие.

— Мы едем в больницу, — объявил Ясень. — Грустный, ты с нами?

— Конечно.

У самого выхода из терминала Ясеня атаковала «зеленая» с расширенными от возмущения глазами. Свою левую руку она придерживала правой. Других повреждений у нее не наблюдалось.

— Я уже сто лет жду, когда хоть кто-нибудь удосужится меня осмотреть! — завизжала она. — Мне больно! Как вы не понимаете: больно!

Ясень бросил на нее взбешенный взгляд сквозь заляпанные стеклышки очков. Его некогда белый халат был весь усеян брызгами и пятнами крови, лицо блестело от пота, влажные волосы облепили лицо.

— Мне тоже, — отчеканил он.

И истеричка оборвалась на полувизге.

Выйдя из терминала, они обнаружили, что солнце почти село. Машибаж утих, а с ним и ощущение паники. Машины скорой помощи забирали раненых, двигаясь четко и упорядоченно. Еще какое-то время, и в терминале не останется ни одного пострадавшего. Рано или поздно все беды заканчивались. А вот работы по ликвидации последствий предстояло еще много.

* * *

Ясень сконцентрировался на дороге. Грустный прикорнул на заднем сиденье, пристроив темноволосую голову на чемодане для чрезвычайных ситуаций, теперь наполовину пустом. Надишь, скрестив руки на груди, смотрела в окно перед собой. Периодически их перегоняли машины скорой помощи, расцвечивая ночь огнями сигнальных маячков.

— Ты уже делал это раньше, — пробормотала Надишь.

— Это были долгие шесть с половиной лет в Кшаане… — блекло отозвался Ясень.

Вплоть до завершения пути они хранили молчание. Уже у дверей больницы Ясень хлопнул стажера по плечу и сказал:

— Хорошо постарался, Грустный.

Стажер обратил на него печальный, влажный взгляд тоскующей лани.

— Знаете, что… — начал он тихо, но решительно. — Там была не та ситуация, но сейчас, пока у меня есть минута, я скажу: мне не нравится, как вы меня называете. У меня есть имя. Шанти.

— Ах, Шанти, — губы Ясеня растянулись во внезапной улыбке. — Сколько ты уже стажируешься, Шанти?

— Три месяца.

— Давай мы пропустим оставшиеся девять. Загляни ко мне в понедельник. Подпишешь договор на трудоустройство. Я забираю тебя к нам в хирургическое отделение.

— Я всегда хотел в хирургическое отделение, — одобрительно кивнул Шанти.

Несмотря на сверкнувшие в улыбке зубы, его глаза смотрели все так же печально: грустная лань, тоскующая в лунном свете. Вероятно, порой их выражение все же соответствовало его эмоциональному состоянию — ведь даже сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время. Но, судя по всему, нечасто.

* * *

Персонал больницы прекрасно справился в отсутствие Ясеня — что оказалось тем более неожиданным после идиотизма и безалаберности, продемонстрированных этими же людьми двумя неделями ранее. Вероятно, нытики, которые так страдали во время учений, сегодня пережили внезапное озарение, для чего это было нужно. Большая часть пострадавших была уже распределена, остальные находились в процессе распределения.

В операционном блоке Ясень и Надишь приняли душ и переоделись. Не все из поступивших были способны дождаться утра, некоторые требовали внимания прямо сейчас. В операционной было непривычно много людей за счет усиления из реанимационного отделения, и Надишь так и не решила, больше от этого пользы или же вреда. К тому времени она сама себе поражалась — ведь она так ничего и не съела за весь день, только пила воду, но до сих пор прекрасно держалась на чистом адреналине. И лишь когда Ясень сказал: «Достаточно», ее вдруг захлестнула невероятная, обратившая все тело в мятую тряпку усталость.

На выходе из операционного блока Надишь заметно пошатывало, и Ясень придержал ее за предплечье. За окнами посветлело, небо было прозрачно, тишь да гладь — машибаж решил устроить им передышку. Впрочем, вчера случилось столько бед, что на сегодня их просто не хватило. Пока ни один из пострадавших в теракте не умер на территории больницы. Надишь надеялась, что так оно и останется. Она насмотрелась на трупы на десять лет вперед.

— Езжай домой, — приказал Ясень, как только они оказались в уединении хирургического кабинета. — Я посплю пару часов, а потом продолжу оперировать. Медсестер у нас достаточно. Тебе надрываться необязательно.

— Ты же говоришь, что тебе неудобно работать без меня, — напомнила Надишь.

— Это так. Но у тебя изможденный вид. Выспись и отдохни хорошенько до понедельника. Силы тебе понадобятся.

Надишь предпочла бы остаться с Ясенем, притиснувшись к нему на узкой односпальной кровати в кабинете при ординаторской, но, учитывая, что после инцидента почти все врачи вышли на работу, у нее не было шанса покинуть кабинет незамеченной. Впрочем, она могла прикорнуть в медсестринской.

— Все же я хотела бы остаться и помочь тебе.

— Ты уже сделала все необходимое и даже больше. Ты молодец, — Ясень притянул ее к себе и обнял. Белая ткань его докторского халата соприкоснулась с голубой тканью униформы