устало потер глаза, в последнее время хронически красные. — Ты же знаешь, я категорически против лишения людей жизни. Но в случае террористов я нахожусь где-то между «мне все равно» и «я одобряю». Впрочем, это касается лишь тех, чей приговор кажется мне справедливым.

— А ты считаешь, что приговор не всегда справедлив?

— Я считаю, что смертная казнь применяется чаще, чем следовало бы. Особенно в столь напряженные периоды, как этот. Сотрудников мало, они вынуждены работать в состоянии постоянного напряжения и в высоком темпе. В итоге хватают всех подряд, дела расследуются быстро, приговоры выносятся еще быстрее. В таких условиях чрезмерно суровые наказания являются обыденностью. Был бы я адвокатом, я бы постарался привлечь внимание к этой проблеме. Но я врач и у меня свои профессиональные задачи, — Ясень посмотрел на часы. — Девять вечера. Отправляйся домой. Отдохни, хорошенько выспись за выходные. Не забывай есть.

— Я бы лучше… — возразила Надишь.

— Это не обсуждается, — заявил Ясень и решительно выставил ее вон.

* * *

Как всегда, оставшись не у дел после напряженной рабочей недели, когда каждая секунда была расписана, Надишь ощущала себя растерянной и скучающей. В таком настроении суббота не приносила радости, тем более что Надишь предпочла бы провести ее в другом месте. Что ж, если расслабиться не получается, следует найти себе дело… Надишь дошла до рынка, купила овощи, фрукты, лепешки и немного мяса, а затем, стиснув зубы, решительно устремилась к Ками. Это был не первый визит с тех пор, как Шариф уехал на заработки, и каждый из них вызвал у Надишь чувство уныния. Ками превратилась для нее в проблему, которую она не могла решить.

Машибаж опять донимал и будет периодически донимать до конца апреля — удручающий факт. Хотя сегодня он был как раз кстати — обмотав лицо платком, Надишь могла не переживать, что соседи Шарифа рассмотрят так называемую «сестру Ками» и убедятся, что никакая она не сестра. Вероятно, это были пустые переживания, ведь реальные сестры Камижи не посещали ее вовсе, так что соседям было не с кем сравнивать, и все же Надишь была рада всему, что обезопасит ее от Шарифа.

Ками обнаружилась там же, где и в предыдущие несколько раз — в кровати. Кажется, теперь она вообще едва ли выбиралась из постели. Свое сонное, апатичное состояние она связывала с беременностью. Надишь же считала, что беременность не приводит женщину в уныние сама по себе.

Поставив мясо вариться, Надишь приступила к привычным расспросам:

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Живот не болит, не тянет?

— Все хорошо.

Результаты анализа крови и мочи тоже были в норме, и все же Надишь не могла избавиться от скребущего чувства беспокойства. Уже дважды она не позволила Ками умереть. Но ведь ничто не мешает попытаться еще раз.

— Ветра вчера почти не было. Я дошла до дома, поговорила с мамой, — сообщила Ками.

— Вот как, — произнесла Надишь, заинтригованная. — И что же она?

— Просила больше не приходить.

«У меня слов нет, — подумала Надишь. — Просто слов нет достаточно сильных, чтобы это прокомментировать».

— Отец до сих пор сердит на Шарифа из-за той истории с выкупом, — объяснила Ками — И еще кое-что случилось…

— Что случилось?

— Не так давно отец попросил Шарифа помогать ему на рынке. Шариф отказался.

— Почему?

— Плата маленькая. Да и тяжело ему каждый день рано вставать и идти работать… Уж проще на добыче. Пару недель попотел — и все, гуляй-прохлаждайся.

— А ты здесь причем?

— Так ведь Шариф мой муж. Я должна была его переубедить.

«Как же ты должна переубедить мужчину, если ты не имеешь права подавать голос? — сердито подумала Надишь. — Ох уж эти кшаанские парадоксы».

Вероятно, что-то промелькнуло в лице Надишь, потому что Ками бросила на нее осторожный взгляд и добавила умиротворяющим тоном:

— Все же мы поговорили немного. Мама была ласкова со мной. Погладила меня по животу и сказала, что очень рада за меня.

Надишь, видимо, не была такой же хорошей и доброй женщиной, потому что совершенно не радовалась за Ками. Скорее наоборот. Хмурясь, она достала из сумки сантиметровую ленту.

— Сходи в туалет. Мочевой пузырь должен быть пустым. Затем ляг на кровать и обнажи живот.

Ками сделала как сказано.

— Приподними поясницу, — приказала Надишь и измерила окружность живота.

— Все?

— Нет. Мне нужно измерить еще кое-что.

— Зачем?

— Я пытаюсь определить твой срок.

Сдвинув юбку Ками пониже, Надишь ощупью отыскала симфиз — хрящик, соединяющий лобковые кости. Придвинувшись к верхнему краю симфиза, она установила там конец сантиметровой ленты и зафиксировала его пальцем. Затем, проведя вдоль сантиметровой ленты ребром свободной руки, отыскала место, где заканчивалась упругая выпуклость и начиналась более мягкая часть живота.

— Как ты сумеешь определить мой срок? — спросила Ками.

— Матка похожа на воздушный шарик, — объяснила Надишь. — Вход в нее располагается снизу, а то, что называют дном, наоборот, наверху. С каждой неделей беременности матка увеличивается, ее дно поднимается примерно на один сантиметр…

— Откуда ты знаешь такие вещи?

— Прочитала в книге.

— А… — Ками не интересовали книги. Надишь как-то предложила научить ее читать, но Ками отказалась.

— Согласно расчетной таблице, сейчас ты на шестнадцатой или семнадцатой неделе. Это значит, что… — Надишь сосредоточилась, подсчитывая в уме, — что ты должна родить в сентябре.

Так скоро… Надежда, что Ками сдастся и все-таки позволит отправить ее в перинатальный центр, еще не истаяла полностью, однако же едва теплилась. Скорее всего, этому ребенку предстоит появиться на свет прямо здесь, в убогом домишке Шарифа. Надишь не представляла, как это будет. Коникотомия посреди леса — это вообще ничто по сравнению с родами в грязной хибаре. Мысль, что кто-то самостоятельно обрекает себя на подобное, просто в голове не укладывалась. Ками же относилась к предстоящему со странным безразличием. Она как будто не понимала, какое суровое испытание ее ожидает.

— Повитуха живет тут поблизости. Шариф позовет ее, когда начнется.

— Эти повитухи ничего не знают, — буркнула Надишь. — И ни за что не отвечают. Если что-то пойдет не так, она развернется и сбежит. А ведь столько всего может пойти не так… огромный список: эмболия, кровотечение, выпадение пуповины, аномальное предлежание плода…

— Моя мама шестерых родила. И ничего, жива, — флегматично возразила Ками.

— Не всем так везет, как твоей маме.

— Да ладно тебе, Надишь. Это всего лишь роды. Кошки же рожают сами, и все с ними в порядке, — Ками зевнула.

— Люди — они не как животные. В результате перехода к прямохождению наш скелет изменился. Тазовые кости сузились, родовой канал изогнулся. Все это привело к…

Глаза