предлагаем вам точную, рабочую копию. Артефакт способен к автономному движению в течение нескольких суток, а при поддержке мага этот срок можно удвоить. Начальная ставка — пять тысяч золотых. Шаг — тысяча. Кто станет обладателем?

— Пятнадцать тысяч, — раздался спокойный женский голос.

— Франческа, тебя какая муха укусила? — не удержался Рональд Урбен

— Пятнадцать тысяч — раз! — невозмутимо произнёс Аргелий.

— Шестнадцать!

— Шестнадцать тысяч от клана Росарио!

— Викт, тебе-то зачем? — обернулся Роберт Санчес.

— А чтобы у тебя не было, Роберт, — улыбнулся Викт.

— Ах ты ж… Двадцать тысяч!

— Двадцать тысяч от клана Санчес!

— Тридцать, — прозвучало тихо, но так, что слово повисло в воздухе тяжёлой гирей.

Тит Аргелий на миг запнулся, впервые за вечер нарушив бесстрастную маску лёгким изумлением. В зале воцарилась гробовая тишина.

— Т… тридцать тысяч от клана Стайнхарт, — выдавил наконец аукционист.

— Тридцать тысяч — раз!

Все замерли.

— Тридцать тысяч — два!

Ни звука.

— Тридцать тысяч — три! Продано клану Стайнхарт! Поздравляем великий клан с приобретением!

— И последний лот на сегодня, — Тит Аргелий вытер платком лоб. — Он был добыт в рискованном походе на земли гоблинов. Молодым героям удалось прорваться в захваченные руины и найти… уцелевшее кольцо. Да, господа, вы не ослышались. Пространственное кольцо времён империи. Сорок кубических метров чистейшего подпространства. Целый караван — на вашем пальце. Начальная цена — десять тысяч золотых.

— Одиннадцать тысяч!

— Тринадцать тысяч!

— Семнадцать тысяч!

— Семнадцать тысяч — раз!

— Тридцать, — произнёс голос. Этот голос, будто треск огня раздался у всех в ушах.

В зале воцарилась тишина.

— Тридцать тысяч — раз!

— Тридцать тысяч — два!

— Тридцать тысяч — три! — Тит Аргелий ударил молоточком с такой силой, что тонкий звук эхом отозвался в тишине. — Продано председателю совета! Поздравляю с приобретением!

Он отпил воды из бокала, давая секунду на осознание.

— Уважаемые господа, на этом аукцион окончен. Дом Аргелиев благодарит вас за внимание и всегда рад видеть на своих торгах.

Роберт Санчес вновь поднялся на возвышение.

— А клан Санчес, — улыбнулся он, — позаботится о достойном завершении вечера. Для вас — музыка, танцы и лучшие вина из наших погребов. Прошу наслаждаться!

***

— Оскар… — Леонард медленно положил перед ним лист с итоговой выручкой. — Двести. Десять. Тысяч. Оскар.

— Ничего не знаю, — отвёл глаза Оскар, но в уголках его губ играл предательский намёк на улыбку. — Просто перед самым началом аукциона я успел продать Стайнхартам почти все излишки древесины.

— Когда ты успел? — Леонард прищурился. — Мы же вошли вместе.

— Ну, как… — Оскар понизил голос, сделав вид, что проверяет, нет ли поблизости ушей. — Вижу, к главе клана пробирается одна особа, вся в перьях и амбициях. Ну, я вклинился. Пожал руку, завёл речь о качестве нашей древесины, о том, кокой неповторимый будет цвет мебели… Он так обрадовался дельной беседе, что скупил всё, что было на складах. Оптом.

— Ах ты интриган! — хрипло рассмеялся Леонард, хлопнув его по плечу. — Ловко ты его подловил.

— У кого учился-то, — самодовольно огрызнулся Оскар, поправляя берет.

— Да уж, — Леонард покачал головой с укоризной, смешанной с гордостью. — Вот только если бы ты действительно у лучших учился, ты бы не разовую сделку провернул, а договор на поставку этой самой древесины на пять лет вперёд выбил. С предоплатой, как я на свои вина.

Оскар замер. Его довольная ухмылка медленно сползла с лица, сменяясь выражением внезапного и горького прозрения.

— Чего? — выдавил он, и в голосе его прозвучала неподдельная досада. — А… а так можно было, что ли?

Поймав долгий, безмолвный и невероятно красноречивый взгляд Леонарда, Оскар поморщился, словно от внезапной судороги.

— Эх, Оскар, Оскар… — сокрушённо вздохнул Леонард, забирая у него пустой бокал и наполняя оба свежим вином. — Ладно. Пойдём праздновать. Хоть такую выручку отметим. Выпьем за твою хватку. И за то, чтобы в следующий раз ты соображал не только на шаг, а хотя бы на два вперёд.

***

Покинув аукционный зал, Лирин без лишних слов взяла меня под руку и потащила в центр бального зала. Я не стал сопротивляться. Мы закружились в танце, и вскоре к нам присоединились десятки других пар. Лирин была на высоте — её артефактное платье переливалось при каждом движении, а новое колье сверкало, ловя свет.

Со всех сторон на неё сыпались завистливые взгляды дам, а мне приходилось ловить откровенно злые взгляды мужчин. Я занимал очень «вакантное» место в столичном обществе, а Лирин упорно игнорировала все приемы, на которых я не присутствовал. Пришлось игнорировать эти взгляды и изображать полное, безмятежное довольство жизнью. Лирин же было всё равно — ей нравилось то, что происходило здесь и сейчас, а до остального ей не было дела.

Когда музыка стихла, мы пошли бродить по залу. Лирин вдруг заприметила Аспид, схватила её под руку, и они скрылись в сторону уборных, оставив меня наедине с толпой.

Ко мне тут же подвалил Эрик. По его раскрасневшемуся лицу и чуть заплетающемуся языку было ясно, что бокалов он пропустил не один и не два.

— Слушай, а ты прямо-таки неразлучен с Лирин, — начал он, облокотившись о колонну.

— Ну, как и ты — со своим персональным эскортом, — парировал я.

— Я-то с ними потому что… — начал он, но его речь потонула во внезапно нахлынувшем гомоне.

Мы оба обернулись на шум. В зал вошла девушка в артефактном платье нежных голубых оттенков. Её светлые, будто сотканные из лунного света, голубые волосы струились по плечам. Колье на её шее было столь же искусной работы, сколь и дорогим, без слов заявляя о статусе владелицы.

— А это кто? — тихо спросил я.

Эрик полностью проигнорировал мой вопрос. Его взгляд был прикован к девушке, будто заворожённый. Она была красива, конечно, но не настолько, на мой взгляд, чтобы так вырубить