— Понятно. Тогда идём в поместье.

***

Новая карета бесшумно катила по мостовой, её строгий синий кузов и лаконичный чёрный герб не кричали о богатстве, но без слов говорили о вкусе и статусе. Внутри салон, отделанный тёмно-синим бархатом, был уютен и сдержан: по бокам лежали маленькие шёлковые подушечки с вышитыми фамильными гербами.

Возница в своём новом, ещё пахнущем сукном ливрейном костюме сидел на козлах недвижно, гордо выпрямив спину. Недавно он лишился работы, но один пьяный разговор в таверне и вот теперь вожжи в его руках вели лошадей самого барона Вилда — человека, о котором в столице говорили все.

Экипаж, слегка вздрогнув, замер у скромного, но крепкого особняка в хорошем районе. Барон, не дожидаясь, пока кучер спрыгнет с подножки, сам отворил дверцу и ступил на брусчатку. И в тот же миг замер, запрокинув голову: с балкона второго этажа в вечерние сумерки спустилась тёмная, лёгкая фигура. Она спланировала, плавно и беззвучно, словно тень, и коснулась земли в двух шагах от кареты, лишь чуть согнув колени.

Возница сделал вид, что смотрит куда-то вдаль. «Ты теперь не на обычных людей работаешь, — напомнил он себе. — летают и летают, что тут такого». Он лишь терпеливо ждал, пока господа скроются в синем бархате салона, и тронул вожжи. Впереди была главная цель вечера — замок Санчесов. Он слышал шепотки об аукционе, краем уха. Увидеть такое представление пусть и из поместья для слуг — большая удача для человека в его положении.

Из глубины кареты донёсся приглушённый, но отчётливый звук — будто кто-то ударил ладонью по кожаной обивке. Кучер сделал вид, что ослабил шлем, и устремил взгляд вперёд, на крупы лошадей. Думать о том, что там происходит, он себе строго-настрого запретил. Его дело — везти. А всё остальное — не его дело.

***

— Ты что натворил?

— Монстра привёз.

— Люций, ты вообще в своём уме? Хотя стоп, не отвечай. Это был риторический вопрос.

— Да что тут такого? Обычный волк.

— Метра три в холке?

— Ага. И белый.

— Ты не хочешь, чтобы люди хоть ненадолго забыли о твоём существовании? На меня и так косятся из-за всех твоих выходок.

— Слушай, я тут не виноват. Ну, то есть виноват — волка-то я притащил. Но это не значит, что все обязаны на него глазеть.

Лирин прищурилась, её взгляд стал острым и невероятно скептическим. Моя логика, и правда, хромала на все четыре ноги. Ну и ладно. В конце концов, мне с ней не жить, детей не…

— Ты чего на меня так смотришь?

— Да так, о глупостях всяких думал. О, мы приехали. Так и будешь сегодня порхать по залу?

— Не хочу пачкать туфли. Они новые.

Замок Санчесов сегодня был не просто резиденцией — он был превращён в выставочный зал и аукционную площадку. Пригласили только магические кланы, те, что могли не только оценить артефакты, но и заплатить за них. Филипп, правда, выставил стартовые цены вполне гуманные — скорее, чтобы определить спрос и задать тон, чем чтобы сразу разорить покупателей.

Первое, что встречало гостей, — это свет. Не привычное дрожащее пламя факелов или свечей, а ровное, холодное сияние десятков магических светильников. Новодел от Филиппа, использовавший те самые кристаллы из нашей шахты. Белфорты, думаю, сойдут с ума от зависти, когда увидят, что их редчайшие древние технологии кто-то тиражирует с такой лёгкостью.

Мы шли по залам, где раньше пылали огромные жаровни. Теперь в магическом свете старинные доспехи которые стояли у стен выглядели не как боевые реликвии, а как экспонаты дорогого, но бездушного музея. Нужно будет как-нибудь намекнуть Эрику, что доблесть так не покажешь.

В главном зале играл небольшой оркестр. Музыка была… обычной. С первого раза я не смог понять — дело в фальшивой скрипке или в скучающем виолончелисте. Но гости, занятые друг другом, не обращали внимания. На отдельных пьедесталах лежали лоты: пространственные кольца, металлическая лошадь.

Увидев Филиппа, который что-то оживлённо объяснял Эмилии, я удивился. Не думал, что в доме Росарио так быстро смирились. Лирин тоже подняла бровь. Но подойти нам не дали.

— Люций, Лирин! Рад, что вы почтили наш скромный замок своим присутствием, — Эрик Санчес расставил руки в гостеприимном жесте, но в его улыбке читалась привычная ехидство.

— Как будто у нас был выбор, — пожал я ему руку.

— Ну, мало ли. Вдруг твой новый питомец проголодался и сожрал кого-нибудь из прислуги? Пришлось бы отменять вечер.

Я закатил глаза. Новости здесь распространялись со скоростью лесного пожара.

— И что с того? У тебя вон своих целых две, — кивнул я в сторону Норис и Аники, которые, как тени, стояли по бокам от него.

Норис тут же обвила руку Эрика, прижавшись плечом. Аника, не долго думая, вцепилась в его другую руку с видом бультерьера, охраняющего кость.

— Девочки, полегче, — фальшиво взмолился Эрик. — Он же специально.

В этот момент раздался громкий, нарочито небрежный голос со стороны входа:

— Эй, Санчес! А со мной поздороваться не хочешь?

Эрик медленно развернулся. Улыбка на его лице не исчезла, но стала холодной и острой.

— Орландо Урбен, — произнёс он с ядовитой вежливостью. — Какая неожиданная радость. Я как раз вспоминал о вас. Вернее, о вашей последней встрече с, как вы тогда называли это… — он посчелкал пальцами. — Спарринг-партнёром? Ах да, вы же после этого прямиком в лазарет отправились.

Незнакомец — высокий, с надменным лицом — выставил вперёд палец, собираясь что-то парировать, но Эрик уже вошёл во вкус. Лирин чуть сжала мне руку.

— Я его знаю? — тихо спросил я её.

— Ты отправил его в лазарет год назад.

— Правда? — я с пониманием кивнул. — Всё равно не помню. Тогда я слишком спешил тебя спасать.

— У тебя хорошо получилось, — она чуть улыбнулась. — Пойдём отсюда. Не хочу с ним даже говорить.

Мы отошли в сторону, растворившись в прибывающей толпе. Гостей становилось всё больше, и зал наполнялся гулом приглушенных разговоров. Лирин старалась держаться подальше от одногруппниц из академии.

В целом мы