class="p1">В ту ночь Роб долго вертелся в своей койке. Если даже королевский посланец не сумел вывезти пленных, то какие шансы у него? На поверку выходило, что он вот-вот окажется в одном из нижних кругов ада, где обитают сплошные монстры и негодяи.

Такая перспектива действительно пугала: настолько это было не похоже на прежнюю жизнь в Кенджи, где самое скверное, с чем он мог столкнуться, – какой-нибудь несчастный воришка, желающий стащить овцу, или бродячий мошенник, случайно забредший в «Дельфин» и пытающийся облапошить тебя, выдоив твои честно заработанные денежки. Роб никогда даже не пытался учиться действовать шпагой, хотя сейчас и прихватил с собой клинок; подобное умение редко требуется в сельских районах. Он, конечно, умел неплохо драться кулаками или дубинкой. Но, возможно, этот Маршалл, который представлялся человеком достаточно опытным и хитрым, поможет ему преуспеть там, где другие потерпели поражение. Из мешочка, который он носил на шее, Роб достал кольцо, подаренное ему бабкой, то самое, что Кэт вложила ему обратно в ладонь, велев подарить его ей в другой, более благоприятный момент. А какой более благоприятный момент может настать, если не тот, когда он освободит ее из рук пиратов? Извечный оптимист, Роб сжал кольцо в кулаке и заснул с этой мыслью.

В следующую ночь они в темноте незамеченными проследовали мимо Сале и прошли дальше вдоль берега, пока из виду не исчезли огни человеческого жилья. Когда корабль бросил якорь, Маршалл разбудил Роба, спавшего у себя в койке.

– Натри лицо вот этим, оберни башку этой тряпкой и держи шпагу наготове, – велел он, передавая Робу горшок с остро пахнущим составом. – Нам не следует выдавать свое присутствие ни единым огоньком. Район, куда мы направляемся, полон бандитов и разбойников. С собой бери только самое необходимое, все засунь в мешок, который нетрудно будет нести на спине. Нам нужно идти налегке и побыстрее.

С этими словами он ушел, оставив Роба делать то, что ему было приказано. У парня от волнения свело живот.

Смесь из жира с золой оказалась довольно грубой и царапала кожу, когда он натирал ею лицо, а тряпка никак не желала поддаваться неуклюжим пальцам, но в конце концов он совладал с ней и выбрался на палубу. Первый помощник и еще один матрос уже ждали его. Вместе с Маршаллом все сели в ялик, который успели спустить на воду, а потом поспешно погнали его, изо всех сил налегая на весла, к длинной линии пенного прибоя, бившегося о плоский черный берег. Роб всей кожей ощущал страх, растущий по мере приближения к земле, где обитали сами дьяволы.

Во тьме блеснули белые зубы Маршалла, когда он сказал:

– Высадка всегда самое опасное дело, и самое скверное. Можно промокнуть с головы до пят.

Киль ялика со скрипом врезался в прибрежную гальку, они тут же выскочили и побежали к земле; вода, заливавшая им ноги, оказалась чертовски холодной. Обернувшись через минуту, Роб увидел, что матросы уже развернули лодку и быстро гребут, удаляясь в сторону темного силуэта корабля. Пути назад теперь не было. Он посмотрел в сторону марокканского берега, той самой проклятой земли, о которой слышал столько пьяных рассказов старых, изломанных жизнью моряков, завсегдатаев таверн Пензанса, – все обычно плевались и ругались, вспоминая пиратов и язычников.

Маршалл уже успел оторваться на приличное расстояние, пробираясь вброд через налетающие волны прибоя и низко опустив голову. Он дышал громко, прямо как бык на бойне. Роб продвигался следом за ним через вспененную воду, которая сперва доходила ему до бедер, потом до колен и наконец опустилась до безопасного уровня где-то в районе щиколоток, едва закрывая носки сапог. В итоге он оказался на суше и стал карабкаться вслед за Маршаллом на крутой галечный склон. Каждый шаг громко заявлял об их появлении всем и каждому, кто мог их тут ждать, скрываясь за скалами или деревьями.

Длинная каменистая коса вдруг кончилась – они оказались перед водной преградой.

– Кровь Христова! – выругался Маршалл. – Они нас не на том берегу этой проклятой реки высадили! Эта гнусная береговая линия везде выглядит одинаково, если смотреть с моря, да к тому же безмозглые крысы даже карту толком читать не умеют! И вот нате вам: мы высадились не там, где надо. С таким же успехом они могли просто вышвырнуть нас за борт!

Лагуна, однако, оказалась достаточно мелкой; мужчины перешли ее вброд без каких-либо затруднений. На другом берегу водное пространство переходило в болото, поросшее камышом и тростником. В зарослях раздавался непрерывный гомон птиц и хор лягушек. Наконец Маршалл остановился, задыхаясь.

– Ну вот, – проворчал он. – Наконец мы на месте. Кровь Христова, до чего я ненавижу эти болота! Вот бы все их песком засыпать и кирпичом заложить! Какой, к черту, прок от земли, если по ней нельзя спокойно ходить, не заливая воду в свои клятые сапоги и без свор и стад этих клятых несъедобных тварей, которые тут же всех оповещают о твоем присутствии?

Роб в детстве немало побродил по болотам и зарослям камыша недалеко от Маркет-Джу. Он подумал, что встречаются местечки и похуже – темные переулки вокруг Вестминстера, к примеру. Подобрав на берегу здоровенный обломок плавника, он теперь нащупывал им путь, тыкая подобием шеста в дно; таким образом они прошли через болото и выбрались на твердую землю, где, правда, то и дело попадались вонючие лужи, полные гниющих водорослей, и топкие островки растительности, перемежающиеся зарослями тростника. Через некоторое время Роб почувствовал болезненный укол под коленом, еще немного погодя – в заднюю часть бедра. Он сразу понял, что это такое.

Пиявки. И тут же вспомнил про кремень и кресало, что уложил в свой мешок. Этих тварей нужно бы прижечь огнем, но не здесь, не на этой открытой местности. А пока приходилось терпеть, на каждом шагу ощущая боль от кровопийц, въевшихся в его плоть.

Мужчины больше часа тащились через эту проклятую местность, потом преодолели мрачный высохший солончак, который в итоге вывел их к каменистому, заросшему кустарником высокому и крутому склону. Тут небо осветили первые проблески зари, бледные, чуть красноватые.

– Пресвятая Дева! – то ли взмолился, то ли выругался Маршалл. – Нам бы лучше побыстрее добраться вон до тех деревьев и укрыться там, а то солнце взойдет, и мы превратимся в отличную живую мишень, прямо как утки на воде. Лес Мармора просто кишит всякими изгоями и беглыми рабами, и они чужакам тут же глотку перережут, едва увидят!

Мужчины потащились вверх по склону. Ноги от пяток до бедер протестующе ныли от нагрузки,