– Это иудейская звезда, то, что ты нарисовала! У нас звезды изображают восьмиконечными. – Голландка указала на один из фесских образцов, потом показала еще один узор, на настенных изразцах. – Печать Сулеймана. Это священный символ. – И она благочестиво сложила ладони перед грудью.

Кэт поразил торжественный и почтительный тон Лейлы: эта женщина вовсе не производила впечатления чрезмерно благочестивой и богобоязненной; при первом взгляде на нее вряд ли можно было подумать, что она магометанка. Кэт взяла еще лист бумаги и изобразила новый узор, на сей раз с восьмиконечными звездами – одна большая между двумя поменьше – и быстро набросала симпатичные бордюры из цветочных лепестков выше и ниже их. Это встретило всеобщее одобрение, так что, когда Хабиба вернулась и принесла кусок тонкой хлопчатобумажной ткани, о которой просила Кэт, а также немного растертого в порошок древесного угля и острое шило, все уже нетерпеливо ждали, что она будет делать дальше.

– Выберите узор, над которым вам больше хочется работать, – предложила Кэт. И удивилась, когда восемь из десяти женщин выбрали рисунок со звездами. Потом она высыпала угольный порошок на середину квадратного куска ткани и загнула его концы вверх.

– Это у нас будет копировальный инструмент, для переноса рисунка на полотно, – пояснила она, что Лейла с большим трудом сумела перевести. – А теперь смотрите, как я переношу узор с рисунка на ткань.

Она наколола шилом весь свой рисунок на бумаге, проследив дырочками, как пунктиром, каждую линию, а затем пошла от рамы к раме, прикладывая получившийся шаблон к полотну и постукивая мешочком с толченым углем по бумаге.

Сперва это выглядело очень неопрятно – бумага была сплошь покрыта грязно-черной пылью, – но, когда Кэт убрала шаблон, под ним обнаружился узор, аккуратно перенесенный на ткань. Теперь ученицы и впрямь уверились, что у нее есть что перенять.

– Теперь надо подобрать нужные цвета. Постарайтесь не повторять ту гамму, что выбрала ваша соседка, а не то у нас уйдут все нитки одного цвета, а работы будут выглядеть одинаково. И еще одно: подбирайте соответствующие тени и оттенки. Вам здорово повезло: у вас огромный выбор ниток самых разнообразных великолепных цветов. В моей стране женщины очень ограничены в выборе; мы вышиваем нитками, которые сами окрашиваем луковой шелухой и тому подобными натуральными красителями; это приглушенные тона, и вышивка выцветает со временем. Лишь богатые женщины могут позволить себе что-то в этом роде. – Она подняла яркий темно-синий моток. – Или вот такое. – Она показала ярко-алые нитки.

Женщинам очень понравилась сама мысль, что они оснащены лучше, чем их европейские товарки, которых привыкли считать более богатыми и более привилегированными, чем они сами. Ученицы долго пересмеивались и хлопали друг друга ладонями.

– Альхамдолилла! – сказала затем одна, и все повторили это за ней.

Кэт улыбнулась, чувствуя себя старше и мудрее, чем следовало бы в ее девятнадцать лет.

– Все вместе мы изготовим самые прекрасные вещи, – обещала она, ощущая, как в душе растет и крепнет уверенность и как она отражается на лицах ее учениц: те уже смотрели на нее, как цветы смотрят на солнце, поворачиваясь за его перемещением по небу.

* * *

Вечером Кэт обнаружила, что совершенно вымоталась. Раньше она считала, что вышивание – занятие успокаивающее и расслабляющее, нетрудная сидячая работа, гораздо менее утомительная, чем все ее другие обязанности по дому, но сегодня у нее болели плечи и шея, а спину ломило так, будто она весь день занималась тяжелым физическим трудом. Вероятно, это из-за напряжения и свалившейся ответственности, решила она. До сих пор Кэт никогда никого ничему не обучала, если не считать того, что показывала Мэтти, как затягивать гамаши, – кстати, это заняло гораздо больше времени, чем можно было ожидать. Но она была очень довольна собой. Положено хорошее начало, и по мере накопления опыта эти женщины научатся делать прекрасные вышивки. Девушка заложила руки за голову и сплела пальцы, потом потянулась, чувствуя, как благодарно отзывается расслабившееся тело.

Тут ей на лицо упала тень.

В дверях стоял высокий мужчина, силуэт четко выделялся на фоне заходящего солнца. Она уставилась на него широко распахнутыми глазами, и сердце вдруг застучало, отчаянно колотясь о ребра.

– Добрый вечер, Кет-рин.

Раис.

Он выдерживал ее прямой взгляд до тех пор, пока Кэт не отвела глаза, потом протянул что-то:

– Я решил, что это тебе пригодится.

Это был небольшой предмет, завернутый в кусок полотна. Кэт развернула его, ощупывая предмет. Она едва осмеливалась надеяться… Оказалось, что это именно то, о чем она мечтала, – столь дорогая ей книжка в переплете телячьей кожи, чуть потертом и потемневшем, но совершенно целом.

Она прижала ее к груди:

– Моя книжка!

– Боюсь, этот книжка немного пострадал. Почернел. Хадиджа пыталась ее сжечь.

– Хадиджа?

– Мой кузина, она же амина, которая принимает рабынь и готовит их для невольничий рынок. Уверен, ты ее еще не забыла. Она-то точно тебя помнит. К сожалению, тот красивый джеллаба, что я тебе подарил, не пережил этот случай.

Теперь Кэт вспомнила амину, маленькую надменно-красивую женщину, которая раздела их догола и подвергла столь унизительному осмотру, выявляя возможных девственниц. У нее вспыхнули щеки. Девушка опустила взгляд.

– Нет, я ее не забыла.

– Она, кажется, ревнует меня к тебе.

Кэт недоверчиво подняла взгляд:

– Ревнует? К чему? К тому, что вы выкрали меня из родного дома и пустили на продажу, словно обычную рабыню? Да как она может меня ревновать, если обращалась со мной как с животным? Нет, даже хуже, потому что животные не испытывают стыда, когда их голые тела подвергаются осмотру совершенно чужими людьми!

Раис криво улыбнулся:

– Как я вижу, что ты пережила, совсем не притушил пламя, бушующее у тебя внутри, Кет-рин-Энн Триджинна.

– Да, все эти унижения меня не уничтожили, – тихо отозвалась она. – Если вы добивались именно этого, то не преуспели. По правде сказать, мне, наверное, очень повезло, потому что мой новый хозяин – человек весьма разумный и рассудительный. Он дал мне работу, которая мне ужасно нравится, и она уже помогла мне восстановить некоторое уважение к самой себе и обрести новую надежду.

– Вероятно, он просто превосходный человек, раз сумел добиться столь много за такой короткий время.

– Я в этом совершенно уверена. Правда, я до сих пор не имела удовольствия познакомиться с ним лично.

– Странно, он ведь заплатил за тебя немалый деньги, а сам даже не представился, – задумчиво произнес аль-Андалуси.

Кэт сложила руки на груди и промолчала, хотя про себя должна была признать, что так оно и есть.

– Надеюсь, эта твой новый хозяин не