он какой-то мягкий, прямо как масло, и вечно пресмыкается перед той партией, что сейчас у власти, да к тому же слишком многословен. Господи помилуй, некоторые монологи у него – это что-то невообразимое!.. Никогда не мог запомнить весь этот проклятый текст роли, вечно забывал куски, хоть и старался сорвать аплодисменты…

– Но у него есть «Тит Андроник», – задумчиво сказал моряк. – Отличная вещь!

– Ну, он просто постарался уловить общий дух времени. Но это ему никогда толком не удавалось, – пренебрежительно бросил Маршалл. – Нет, Кит Марло лучше всех, когда дело доходит до изображения жестокости. Никто не сравнится с его Тамерланом или с его евреем! Конечно, следует отдать должное и Тернеру, у него была настоящая слабость к сценам с насилием. Да и у Кида есть удачные места…

– Точно, мне жутко понравилась его «Испанская трагедия», – с явным удовольствием подтвердил моряк. – Но в прошлом году я ходил на «Ренегата» и ушел после первого акта – тоска жуткая!

– Это Мэссинджер, а не Кид, – насмешливо поправил его Маршалл с усталым видом истинного знатока.

Роб почувствовал себя так, словно сел в глубокую лужу – во всех смыслах этого выражения. Но надо же было как-то общаться с новыми товарищами, поэтому он тоже внес в разговор свою лепту:

– Я слыхал, что «Отелло» – это про мавра.

– Точно, – радостно подтвердил моряк. – Черный как сажа, но женат на белой девчонке – ясное дело, такое не может хорошо кончиться, это ж против всяких законов природы. Его там обдурили, заставили поверить, что она ему рога наставила с другим мужиком, вот он ее и задушил.

– Бедняга! – вскричал Роб. – Разве это справедливо?!

– Справедливо? – переспросил Маршалл и хлопнул его по плечу. – Жизнь вообще штука несправедливая, парень. Ты ж и сам, не сомневаюсь, уже успел в этом убедиться за свои – сколько? – двадцать лет?

– Двадцать три, – поправил его Роб.

– Ага, ты еще слишком молод, но уже достаточно взрослый, чтоб не терять голову из-за девчонки.

Роб угрожающе задрал подбородок:

– Что вы хотите этим сказать?

– Джон сообщил мне, что ты присоединился к нашей экспедиции с идиотской целью спасти какую-то бедную шлюшку, которую утащили разбойники из Сале. Так?

– Она не шлюшка! – горячо возразил Роб.

Тут моряк прямо-таки возбудился, загоревшись любопытством:

– Давай-ка, рассказывай, парень, – нетерпеливо потребовал он. – Твоя история, кажись, стоит доброго десятка тех, что выдумывают эти драматурги.

Маршалл посмотрел на Роба в упор, и тот покраснел до самых кончиков ушей.

– Займись лучше своими делами, друг, – коротко бросил он моряку. – Это тема только для джентльменов.

Моряк понимающе подмигнул ему:

– Ладно, во всех отношениях мужчины с женщиной никогда и не было ничего благородного или изысканного. Все бабы – сущие суки в течке, особенно когда дело касается всяких там шелков и атласов, а мужики – сплошь кобели с готовым к совокуплению членом, вот и все. Но если мое присутствие заставляет вас чувствовать себя в меньшей степени джентльменами, то я оставлю вас наедине с этой проблемой.

Маршалл посмотрел вслед моряку; потом наклонился ближе к Робу:

– Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, брось это дело. Я бы поступил именно так. У этих турок жуткий аппетит на баб, особенно если им в руки попадается такая сладкая белая курочка, кроме того, они с одинаковым рвением бросаются и на мальчиков, так же как на девочек. Девчонку давно уже попортили, так что какой смысл в твоих галантных подвигах? Займись-ка лучше делом вместе с нами, это будет только справедливо, а если нам повезет и на обратном пути удастся захватить какой-нибудь испанский приз, тебе обеспечена доля боевых трофеев. Мы плаваем под королевским флагом, у нас есть каперское свидетельство, так что все законно. А после этого у тебя будет возможность покупать себе бессчетное количество самых красивых девок, да и домой вернешься героем.

– Она моя невеста, – твердо сказал Роб, скрипнув зубами от сдерживаемого порыва расквасить собеседнику нос. – Я поклялся привезти Кэт обратно или умереть.

Маршалл пожал плечами:

– Второе гораздо более вероятный исход.

– Но вы возьмете меня с собой, как обещал сэр Джон?

– У Джона, как обычно, имелись собственные резоны на то, чтобы пристегнуть тебя ко мне. Это несомненно. Да, можешь таскаться за мной, только не жди, что я стану рисковать из-за тебя головой. Предприятие и без того достаточно опасное, а тут еще нянчиться с каким-то простаком…

Роб нахмурился:

– Если вы ведете торговлю с этими людьми, почему бы нам не плыть прямо к ним в порт?

Собеседник раздвинул губы в улыбке, но глаза остались совершенно холодными.

– Парень, это слишком большой риск, – жестко сказал он. – В деле завязано слишком много сторон и партий, и все в любой момент готовы вцепиться друг другу в глотку, а отличный английский корабль с ценным грузом на борту – это огромное искушение для любой из сторон. После бездарного и кровавого нападения Мэнселла на Алжир любой британский корабль в этих водах – желанная дичь. Джону Харрисону, когда он в начале лета прибыл сюда со своим заданием, пришлось причалить далеко оттуда, аж в Тетуане, а потом пять сотен миль тащиться по диким местам, переодевшись в магометанского пилигрима. Да он вообще сумасшедший!

Роб не имел ни малейшего понятия о том, кто такие Мэнселл и Харрисон, но кивнул, словно речь шла об общеизвестных вещах.

– Он добрался до цели, этот Харрисон, да?

– Ну конечно. Он всегда своего добивается. Сущий дьявол, а не человек. Отправился туда с королевского благословения, чтоб попытаться выкупить на свободу тысячу или около того английских пленников, которых держали в Сале, но вернулся, не привезя с собой ни единого.

Роберт в ужасе уставился на Маршалла:

– Тысяча пленников?!

Маршалл бросил на него косой взгляд:

– Турки уже многие годы захватывают и продают в рабство этих бедняг со всех купеческих и рыбачьих судов, и никто ни разу не мог им помешать. В казне нет денег на постройку приличного военного флота после всех выходок короля Якова, а его сынок ничуть не лучше обращается с кошельком… Да к тому же мы теперь снова воюем с Испанией, а это гораздо более крупная рыбка, ее так просто не зажаришь. Харрисон, вообще-то, по сути волк-одиночка, всегда пускается в авантюры сам по себе, гоняется за славой, хотя, должен сказать, делает при этом очень приличные денежки за счет всяких там взяток, «сборов», «взносов» и всего прочего. Но война всегда открывает множество возможностей для хитроумных и предприимчивых, уж я-то это точно знаю. – И он подмигнул Робу, а потом отправился на камбуз, как он выразился, «чего-нибудь похлебать».