импотенции, афродизиаки, составы, чтобы продлить… удовольствие. – Он засмеялся. – La merde de la baleine.

– Что?!

– Китовый кал. У китов, как всем известно, огромные… органы. Это симпатическая магия.

– Да каким же это образом они умудряются собирать этот китовый кал?.. А-а-а, понятно. Это просто мошенник.

– Вероятно, его товар – совершенно безвредная глина. Но как бы то ни было, дела у него, кажется, идут неплохо. Ну и пусть ему сопутствует удача. Альхамдолилла!

– Торгует такими вещами совершенно открыто… А я думала, что секс у вас – табу.

– У вас довольно странные представления. В Коране сказано, что мужчина должен удовлетворять свою жену.

– Так и сказано? Какая замечательная религия!

После этой шутки нам стало гораздо легче общаться друг с другом. Идрис то и дело показывал мне разные необычные вещи: серебряную руку Фатимы – оберег от дурного глаза, приспособления для разбрызгивания розовой воды, мускус, серую амбру. В одной лавке он купил мне маленький темный обломок камня, от которого исходил странный металлический блеск. Старуха-торговка тщательно завернула его в обрывок газеты.

– Это сурьма, – объяснил он. – Точно такая, какую здесь купила бы ваша Кэтрин. Моя сестра может вам показать, как ею пользоваться.

Потом он показал мне разноцветную глиняную посуду, которую привозят из Сафи, это где-то дальше по побережью, обменялся приветствиями с древним беззубым продавцом. И сообщил, когда мы уже уходили:

– Я когда-то приходил сюда каждую субботу, первым делом, рано утром, еще до того, как он разложит свой товар, и он разрешал мне разворачивать миски и горшки.

– Вы так любите глиняную посуду?

Он улыбнулся:

– Дело не в этом. Просто многие предметы были завернуты в листы, вырванные из книжек комиксов, которые отец запрещал мне приносить домой. Он был человеком весьма твердых правил, мой отец. И полагал, что для мальчика шести лет от роду самым подходящим чтением может быть только Коран. Он, конечно, не потерпел бы никаких этих декадентских приключений Родео-Рика, Пифа и Астерикса с Обеликсом. Вот я и сидел часами позади прилавка, с головой уходя в эти замечательные и увлекательные истории, пока мои братья торчали дома и нараспев читали суры.

На Rue des Consuls мы обнаружили неизбежных торговцев коврами и их роскошные лавки, увешанные, как пещера сорока разбойников, потрясающими лампами и блещущие восхитительным разнообразием цветов и красок. Я некоторое время понаблюдала за тем, как торговец вываливал один ковер за другим перед ошалевшей парочкой туристов, которые имели глупость остановиться перед выставленными произведениями искусства – и безнадежно там застряли, угодив в настоящую ловушку. Никто не пытался мне ничего продать, что я сперва отнесла на счет охраняющего меня присутствия Идриса, но тут же поняла, что это из-за рубахи и хиджаба. Я свободно передвигалась по базару, отлично замаскированная, и никто ко мне не приставал. Чувствуя себя вполне защищенной и вообще крайне респектабельной, я продолжала наблюдать за двумя европейцами – она была в дорогущем платье, явно шитом на заказ, и в сандалиях от Прада, а он, несколько полноватый, в грубых полотняных штанах и легкой рубашке в полоску, – оба продолжали вертеться как ужи на сковородке под сокрушительным напором торговца коврами.

Тут к ним присоединился еще один продавец, театральными жестами разворачивая перед туристами всё новые ковры, бросая их на землю прямо перед ними. Он накидал их не меньше дюжины – и как они теперь смогут отказаться купить хотя бы один, когда перед ними развернули такую выставку?! Один из ковров задел ногу женщины, и я увидела, как она отскочила назад и ухватилась за руку мужчины, чтобы не упасть. Обернувшись в его сторону, она подняла голову, и я увидела на ее лице выражение испуга и смятения.

И еще одно я увидела: это была Анна.

Точнее, не только Анна – Анна и Майкл, слившиеся воедино, образовавшие нечто вроде символического двухголового создания, отпрянувшего назад, словно опасаясь нападения. Майкл приобнял жену рукой с видом собственника и защитника, хотя и сам выглядел не менее беспомощным, чем она, пытаясь отбиться от непрекращающегося напора торговцев.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Потом, совершенно инстинктивно вцепившись в руку Идриса, я затараторила:

– Быстрее, быстрее, пошли отсюда!

Я повернулась и поволокла его прочь мимо продавцов изделий из кованого железа и ламп с абажурами из козьей кожи, пока мы не выбрались из медины через боковые ворота и не оказались на кольцевой магистрали в гуще ревущего транспорта.

– Что с вами?

Вид у меня, по всей вероятности, был такой, словно я вот-вот упаду в обморок, потому что он ухватил меня под локоть и повел вдоль дороги и далее, в открытую дверь, ведущую, кажется, в совершенно пустой холл маленького отеля.

Провел меня через этот холл к двери в противоположной его стене, открыл ее и позвал кого-то. Секунду спустя появился молодой человек в джинсах и майке с эмблемами «Манчестер юнайтед», и они обнялись.

– Это еще один мой брат, Садык, – улыбаясь, сообщил Идрис. – А это Джулия Лавэт. Ей неплохо бы чаю и побольше сахару – можешь сообразить?

Садык поглядел на меня словно громом пораженный, пробормотал что-то невразумительное и тут же исчез.

– Он говорит, что у вас глаза как у леди Дианы, – перевел мне Идрис, направляя меня в слабо освещенный угол, заполненный диванами и низкими столиками.

Я недовольно засопела.

– Просто смешно! Он, наверное, хотел сказать, что они синие.

Идрис посмотрел на меня очень серьезно. Потом сказал:

– Нет. Это все ваша «английскость». Для нас это очень экзотично.

Экзотично! Именно так я думала о нем самом. И меня несколько сбивало с толку, что подобное могут думать обо мне.

– Бесстыдная лесть, – заявила я и помахала пальцем у него перед носом. – Вам бы змеиное молоко и китовый кал на базаре продавать вместе с тем шарлатаном.

У него блеснули глаза.

– Еще один козырь мне в рукав.

Явился Садык с подносом, уставленным чайными принадлежностями. Я с удовольствием смотрела, как Идрис наливает золотистый напиток в маленький стакан, намеренно подняв чайник на огромную высоту, так что чай падал вниз как небольшой водопад, а потом выпила его, даже не пожаловавшись на чудовищное, грозящее диабетом количество сахара, которое там содержалось.

– А теперь рассказывайте, почему вы так бежали. – Должно быть, мне было очень неуютно и выглядела я соответствующим образом, потому что он сузил глаза. – А-а-а, какой же я идиот! Ну конечно, вы увидели Майкла!

Я кивнула:

– Да.

Он нахмурился.

– Но я ведь поставил человека на случай его появления… Не думаю, что он сумел проскользнуть…

– Да нет же, он был там, где торгуют коврами.

– Ага, та парочка… Женщина, такая маленькая, темноволосая,