стекала в углы двора и в канаву по его периметру. Повсюду стояли горшки и вазы, из которых белой и синей пеной выбивались цветы, а в углах двора, в поднятых над землей каменных кадках, росли апельсиновые деревца, их плоды яркими пятнами выделялись на фоне темно-зеленой блестящей листвы. Этот сад напомнил ей двор дома на той стороне реки, куда Кэт привели, чтобы она написала письмо с требованием выкупа. Но этот был больше и гораздо роскошнее.

Что же за человек ее купил? То, что он богат, было ясно с первого взгляда, но Кэт было известно, что богатство крайне редко сочетается с добротой и порядочностью. Однако вид дома свидетельствовал о хорошем вкусе и умеренности, все было образцом стиля и элегантности. Куда бы она ни бросила взгляд, везде ей являлись образцы высокого искусства и тонкой работы. Все возможные поверхности, все предметы были тем или иным образом украшены – например, резные панели, отмечавшие переход от сияющих белизной стен к высокому кессонному потолку из кедрового дерева. Стены были до половины высоты выложены плиткой с изображением стилизованных звезд; этот мотив повторялся и в резьбе на двери, и на плитках пола, и на бронзовой столешнице, и в росписи стоящих на ней стаканов. Кэт оказалась в очень красивой тюрьме, она это должна была признать. И все-таки это была тюрьма.

В конце концов, утомившись ждать, девушка прилегла и заснула. А когда проснулась, солнце уже опустилось низко, и она почувствовала, что проголодалась. Подошла к окну. Три женщины, включая тех, что купали ее, работали во дворе. Одна мела мощеную дорожку, другая поливала цветы в вазах и горшках, третья выбирала розовые лепестки из фонтана. Когда они заметили, что девушка смотрит на них, то помахали, приглашая спуститься к ним. Кэт пошла к двери, повернула огромное железное кольцо замка и, к огромному удивлению, обнаружила, что та не заперта.

Она спустилась по винтовой лестнице, прошла по узкому коридору, двигаясь на свет, и вышла во двор. Женщины молча смотрели на нее, потом все разом заговорили, но на языке, которого она, к сожалению, не понимала. Потом до них наконец дошло. Одна поднесла сложенные щепотью пальцы ко рту и сделала вид, что жует. Кэт кивнула. Да, она проголодалась.

Ей принесли свежеиспеченного хлеба и меду, миску с липкими финиками и пирожки с орехами, а также серебряный чайник со сладким зеленым чаем. Она съела и выпила все, и женщины запричитали и стали носить еще, пока Кэт не замахала руками, показывая, что уже хватит. Самую высокую из всех троих звали Ясмина, самую младшую – Хабиба, а толстушку Хасна – это они сумели ей сообщить.

Ее имя им произносить было трудно, так что они согласились на просто Кэт.

– А где тот человек, которому принадлежит этот дом? – спросила Кэт. Она показала руками тюрбан, повязанный на голову, встала и стала ходить по двору, имитируя походку предполагаемого хозяина, пока женщины не закивали и не засмеялись. Все, что она поняла из их объяснений, было то, что он куда-то уехал, – одна из них изобразила лошадь, впрочем, это могла быть и лодка; мимы из них были никудышные, как решила про себя Кэт. Но ее купил богатый человек, торговец и воин, – это она поняла из их длинной пантомимы, изображавшей куплю-продажу и бой на саблях; к тому же красивый, если верить Хасне, которая при этом покраснела, хотя остальные махали на нее руками, отрицая это утверждение. Слишком гордый и серьезный, изобразила Ясмина, напустив на лицо мрачное и сердитое выражение; слишком старый, выдала свою версию Хабиба, и слишком грустный – женщина опустила уголки рта, всем и везде понятное выражение горя и печали.

– А когда он вернется?

Никто не знал.

– А что я тут буду делать?

Этого они тоже не знали. Но на следующий день, когда Кэт открыла дверь, она обнаружила на пороге плетеную корзину со свернутым в рулон белым полотном, дюжиной мотков разноцветной шелковой нити, несколькими тонкими иголками из превосходной испанской стали, воткнутыми в подушечку из красного бархата. Так. Раис, должно быть, успел раззвонить о ее талантах вышивальщицы, и ее покупатель решил проверить это. И может быть, новому хозяину она понадобится не только в роли простой наложницы.

Внизу она обнаружила Хасну и еще одну женщину – они ждали ее во дворе. Кэт кивнула им.

– Добрый день, – сказала вторая женщина, склоняя голову.

Кэт уставилась на нее:

– Вы англичанка?

– Вообще-то голландка, но я довольно неплохо владею вашим языком. Ваш хозяин платит, чтобы я вам переводила.

Кэт заметила, что слова она произносит со странным ударением и сокращает их, словно глотая некоторые звуки. Она протянула женщине руку:

– Меня зовут Кэтрин-Энн Триджинна. Сюда меня привезли как пленницу, захватили на английском берегу.

Переводчица широко улыбнулась, показав три золотых зуба.

– Ох, да-да, я знаю. А меня зовут Лейла Бринк, меня сюда привез мой свинья-муж, упокой Господь его душу.

– Ох, извините… – начала Кэт.

– Не надо никаких «извините». Никто по нему не скорбит, а я – меньше всех. – У Лейлы были веселые глаза, подведенные сурьмой в соответствии с местным стилем. – Итак, Кэтрин, что ты думаешь о нашем городе?

– Не знаю. Я не понимаю здешних нравов и обычаев. Это все для меня совершенно чужое, трудно понять и принять. Один… мужчина пытался меня убить на невольничьем рынке. Бросился на меня с кинжалом.

Лейла подняла брови и вздохнула:

– Опять все то же самое! Здесь много фундаменталистов, фанатиков, для которых присутствие живого христианина – это непереносимое оскорбление. Пожалуйста, не суди нас всех по этим безумцам.

Ну хоть какое-то облегчение, пусть и небольшое. Кэт задала следующий вопрос:

– Вы можете мне сообщить имя человека, который меня купил, и чем он занимается? Я еще не имела удовольствия встретиться с ним лично.

Лейла странно на нее посмотрела.

– Его зовут Сиди Касим бин-Хамид бин-Муса Диб. Он занимается благотворительностью, много сделал для города, его здесь очень уважают. Правда, внешне довольно мрачный.

– Мне сказали, что он купец и воин.

– Что соответствует истине. У него отличный нюх на доходные предприятия и верный глаз при выборе подходящего для них момента. Он также крупный покровитель искусств и всего такого прочего, а жены и детей у него нет, так что состояние тратить не на кого. Он будет тебе хорошим хозяином, если ты будешь выполнять все его пожелания.

– А в чем они состоят?

– Он сказал, что ты искусная вышивальщица.

Кэт покраснела.

– В Англии у меня была цель стать таковой, но я не имела возможности учиться и