Артизар открыл рот и даже не сразу нашелся с ответом. Его бледное лицо покраснело то ли от смущения, то ли от злости.

– За текстами следит святейший престол! Они неизменны!

Самуил насмешливо улыбнулся:

– И конечно же, нет ни малейшего шанса, что кто-то отвлекся за переписыванием, ошибся или даже намеренно добавил что-то новое или исказил старое. Ведь фатер-приору служит исключительно добропорядочная паства…

Кажется, Артизару очень хотелось в ответ ляпнуть что-то в духе: «А у тебя жена – ведьма!», но он держался.

– Вот банальный пример: гнев – смертный грех? – продолжил Самуил, не отвлекаясь от спиц.

Со стороны было непонятно, что же он вяжет, на свитер для Бель не похоже. Может, это пока рукав? Рядов из темно-синей и голубой пряжи набралось уже прилично.

– Конечно!

– Тогда как ты объяснишь выражение «гнев Йехи»?

– Ну-у, это легко! Когда гневается человек, его душа искажается и меняется. А Господь неизменен. И он всегда действует справедливо, и гнев его праведен…

– Говоришь как по учебнику, – перебил Самуил. – А своими словами можешь?

Артизару будто только и хотелось, чтобы кто-то завел с ним богословскую беседу, проверяя крепость веры и знание канонов. Он так легко повелся на удочку Самуила, что мне даже лезть в разговор с медяками своего мнения не захотелось.

– Дядя Лазарь. – Пока я наблюдал за набирающей обороты дискуссией, не заметил, как Бель закончила играть и подергала меня за свитер. – Спать хочу. Почитаешь сказку?

– Я?!

– А папа пусть вяжет. Пожа-алуйста!

Не то чтобы я запаниковал, но посмотрел на Самуила в надежде, что ему идея не понравится.

– Бель тебя не съест, – вместо этого улыбнулся он. – Давай, солнышко, чисти зубы и переодевайся. Лазарь, почитай ребенку сказку и не лишай меня удовольствия пообщаться с умным человеком! Артизар, в отличие от тебя, «Гезец Готт» пользовался по назначению.

– Ладно. – Я проглотил намек на свое невежество, снова поднял Бель на руки и пригрозил: – Но о моем удовольствии мы потом тоже поговорим.

– Иди уже.

Пока Бель умывалась в ванной, а затем меняла платье на рубашку и расчесывала золотые кудри, я осмотрелся в небольшой, но уютной детской и расстелил постель. Над ней так, чтобы ребенок мог дотянуться, была прибита полка, заставленная книжками. Я прошелся пальцами по шершавым, рассохшимся от времени корешкам.

Первой на кровать запрыгнула Фильга. Помяла подушку, а потом свернулась клубком у стены, наблюдая за мной внимательным желтым взглядом. За небольшим окном, на котором тускло горел ночник-звезда, валил снег. От порывов ветра тихо поскрипывала старая деревянная рама. Я поправил тяжелые шторы, перевесил платье со спинки стула в шкаф – одежды в нем нашлось не то чтобы много, – закрыл альбом для рисования на столе. С одной стороны, изображенная на листе красными карандашами пентаграмма должна была меня насторожить. С другой… А что еще взять с маленькой ведьмочки? Мы при ней какую только чертовщину не обсуждаем, вот и нахваталась. Подождав, пока Бель заберется в кровать, я подоткнул одеяло и присел в ногах.

– Какую хочешь сказку? – Я потянулся к полке.

– Расскажи что-нибудь новое, свое. Эти я наизусть знаю. Ты встречал принцесс?

– Пару раз. Они были ужасно вредными, капризными и скучными. Но я знал одного принца… Хочешь послушать, как мы с ним еще во время последнего магического восстания попали в плен к мятежникам? Те собирались торговаться за жизнь наследника. А принц тогда, кстати, был не так уж старше тебя. Лет на пять-семь.

– Колдуны в твоем рассказе плохие? – нахмурилась Бель.

Я подумал.

– Нет, не плохие. Правда, хорошими их тоже сложно назвать. Они просто сражались за тот мир, в котором хотели жить.

И проиграли.

– В сказках бывают только хорошие и плохие герои!

– Ни разу не бывал в сказке, – признался я и, поскольку возражений не последовало, начал рассказ.

Сейчас вспоминать об Абеларде было просто. Будто на этот вечер он действительно стал героем детской сказки. Ведь такие герои не умирают. Они встречают своих капризных принцесс, побеждают злых драконов и живут долго и счастливо. Слова находились сами, будто только и ждали возможности вырваться из меня и превратиться в забавную историю, растерявшую по дороге из прошлого все темные и неприглядные подробности.

С левой стороны груди ныло, словно Фильга закатила туда клубок ниток и тянула за него, потихоньку распуская. И, странное дело, с каждым новым словом, несмотря на боль, становилось легче.

Бель сначала что-то уточняла и спрашивала, но быстро успокоилась и, сонно завозившись, повернулась на бок, сунув ладонь под подушку. Только под самый конец, когда, как я думал, малышка уже задремала, она встрепенулась.

– Куклу не взяла, – расстроенно пробормотала Бель.

– Сейчас принесу, не вставай.

Глаза Бель сверкнули в темноте призрачным огнем, и подарок, забытый на комоде, поднявшись в воздух, подлетел к кровати.

– Ты не убьешь меня, как тех колдунов? – уточнила Бель, обняв куклу.

Наклонившись, я провел ладонью по мягким волосам и поправил сползший на пол конец одеяла.

– Даже если прикажут – нет.

– Инцест между ангелами невозможен! – уверенно и возмущенно воскликнул Артизар.

Я от неожиданности едва не споткнулся о собственные ноги.

– На пару минут отлучиться нельзя, вы уже черт знает что обсуждаете, – хмыкнул я. – Что за темы? Не порть мальчишку, Самуил.

– Его испортишь…

Артизар уже пересел за стол и, отпивая остывший чай, увлеченно размахивал книжкой с большим золотым крестом на темной обложке. На меня он поднял горящий взгляд, но, будто выйдя из транса, вздрогнул и ссутулился.

– «Ибо после воскресения не будут люди ни жениться, ни выходить замуж; а станут подобны ангелам Йехи Готте». Весть от Маттфьяха, – процитировал он. – И вообще, ангелы – бесплотные духи. Они не могут заниматься… Ну, этим самым. Значит, и инцест невозможен!

– Хорошо, – согласился Самуил и тут же парировал: – Но к Абрахе явились трое ангелов, которые разделили с ним трапезу. То есть принимали пищу они вполне себе как плотные. Также небесные посланники приходили к Толу в Ханаане, чтобы предупредить о грядущем, и горожане окружили дом, требуя их выдать. А в шестой главе «Гезец Готт» и вовсе говорится: «Стало на земле много людей, и появились у них прекрасные дочери, тогда сыновья Неба, восхитившись красотой дочерей, позвали их в жены». Получается, ангелы все-таки принимают человеческий облик и размножаются?

Артизар задумался.

– Все куда проще с вашими ду́хами. – Я облокотился на подоконник, сдвинув крайнюю стопку книг. – Они так же, как и демоны, могут занимать тела людей. То есть сам по себе ангел – сгусток силы. Но если захочет, легко позаимствует мясной костюмчик какого-нибудь бедняги.

– Вообще-то есть предположение, что в шестой главе говорится о потомках Шета, – перебил меня