тот остался возмутительно равнодушен к расхищению своего «бара». Вместо этого он поочередно указал спицами на рассортированные стопки писем.

– Хинрич, Воинт, Реджинманд, Горсты… Оба. В одном из писем под основным текстом авторства Горста есть небольшая приписка мелким округлым почерком. Я как-то видел пригласительную карточку, заполненную Фреджей Горст, так что есть с чем сравнить. – Самуил замолчал и с сомнением посмотрел на Артизара. Невозможность называть вещи своими именами его беспокоила.

– Говори уж как есть. Он никому не скажет.

Артизар встрепенулся и заелозил на стуле, потревожив кошку. Фильга потянулась, демонстрируя длинные когти, и принялась вылизываться. Тапочки же теперь напоминали рыже-белые меховые ботинки.

– Очень надеюсь, – вздохнул Самуил, но без возражений продолжил: – Тут письма Ребекки. Еще три почерка я точно раньше видел, только не могу вспомнить у кого. Один из них, вот этот, кажется, барона Вольфа Гайдина.

Отца Селмы? Ожидаемо. В секту явно принимали по двум параметрам: либо по происхождению, либо по полезности.

Артизар сидел тихо, нахмурив брови, нервно прикусив губу и явно желая завалить нас вопросами, но, к счастью, понимал, что время неподходящее.

– А два других? – Я удивился, сообразив, что Самуил не паузу сделал, а замолчал.

– Совпадений по карточкам нет, а память молчит. Не могу сказать.

– Остается еще один сектант. – Я кивнул на последнюю, самую маленькую стопку писем – всего три-четыре, исписанных ровным и до того идеальным почерком, что впору было усомниться, могла ли смертная рука вывести такие буквы.

Порывшись в карманах, я вытащил медальоны и принялся раскладывать по листам.

– В итоге у нас четверо мертвы. – Я отложил на подоконник стопки выбывших сектантов. – Имена троих мы теперь знаем. Горстами я займусь в ближайшее время, лучше завтра же с утра. За Гайдином понаблюдаем. И еще трое пока неизвестны. Что ж… Все не так плохо.

– Возможно, Горсты, если прижать, сдадут оставшихся, – согласился Самуил и подтянул провисшие нити. – У меня все. Кто дальше? Артизар? Лазарь?

Я налил еще виски, чувствуя, как эта дрянь наконец-то проникает в кровь.

– Ничего особенно важного я не нарыл. Только подтвердил собственные догадки. Смотрите, первым убийством – Хинрича – демон создал своеобразный щит, через который в город не могут попасть иные высшие сущности. Я специально обобщаю, потому что не хочу верить, что к нам ломится кто-то из ангельской братии. Щит, кстати, отличный: когда некто попытался через него пробиться, обломал рога, ну или крылья, и оставил трещину для парочки бесов. Но в городе у этого некто есть помощник. Убийство Воинта – ритуал призыва. И, увы, в нем использовались ангельские символы. Вот, смотрите. – Я указал на свои наброски и открытую страницу «Лемегетона». – Это архаичные имена архангелов.

– И кто в центре? – полюбопытствовал Самуил, ткнув спицей в основной символ.

– Конечно Михаэль. – Бутылка опустела, и я встал за следующей.

– Это же бред! – возмутился Артизар. – Сам командор воинства Господа пытается попасть в Миттен?! Уверен, у него есть дела поважнее!

– Согласен, – поддержал я. – Скорее всего, это просто универсальная формула. Михаэль – любимчик Йехи, поэтому его имя часто в ритуалах выносят на особое место.

Самуил издал то ли смешок, то ли кашель, но возражать не стал.

Видимо устав от наших взрослых разговоров, Бель слезла со стула. Она села под окном и принялась играть с куклой, водя ею по воздуху и что-то приговаривая. Фильга, закончив с обнюхиванием углов, подошла к хозяйке и легла у спины, будто защищала от случайного сквозняка.

– В любом случае, кого бы ни пытался призвать убийца Воинта, кстати, знающий нюансы ритуала в доме Хинрича, у него не получилось. Потому что примерно в это же время, словно почувствовав беду, демон прикончил отца Реджинманда и с помощью его крови усилил защиту. Вообще странно, что два таких мощных ритуала, столкнувшись, не наделали новых трещин, а то и одну крупную.

– Фрайгерр Фридхолд сказал, – напомнил Артизар, пристально наблюдая, как я приканчиваю остатки виски из второй бутылки, – что отца Реджинманда убили не для выгоды, а для удовольствия. И ты сам упомянул, что для сигила не нужно было его так… мучить. Лазарь, может, хватит?! Ты напьешься…

Я поцокал:

– Этим? Пф!

Уже собравшись рявкнуть, чтобы щенок переставал командовать и указывать, что и сколько мне пить, я поймал напряженный взгляд Самуила и расстроенный – Бель.

– Черт с вами, нудные моралисты! Даже отдохнуть не даете. – Я отставил бутылку и раздраженно постучал пальцами по столу. – А дальше начинаются догадки. Видимо, отец Реджинманд демону успел насолить. Не знаю, чем именно и почему сейчас, но очень крепко. Так что, скорее всего, произошло совпадение. Демон пришел в кирху убивать святого отца, когда почувствовал, что его щит пытаются проломить другим ритуалом. Тогда он быстро сориентировался и кровью священника начертил сигил. Так сказать, совместил приятное с полезным.

Самуил отвлекся от вязания.

– А эта фраза, которую вырезали у него на спине, в ней нет подсказки?

Я уже и сам забыл, что на священнике накарябали.

– Страшитесь Йехи и служите верно, от всего сердца, ведь вы видели, на какие дела он способен… – по памяти зачитал Артизар и попытался отсесть еще дальше. Видимо, на всякий случай. – Только я не знаю, откуда это. Вроде из книг Царств, но я не уверен, тем более их несколько.

– Хоть что-то ты не знаешь! – лицемерно возрадовался я и кивнул на стопки из подвала Хинрича. – А в них ничего похожего не было?

Артизар мотнул головой и, покосившись на Самуила, съязвил:

– Я не знаю «что-то», а ты вообще «Гезец Готт» в руки не брал!

– Брал, – возразил я, – один раз. Чтобы прибить муху.

– Лазарь, ты действительно не читал «Гезец Готт»? – так поразился Самуил, что пропустил петлю. – Вообще? А как же святейший престол?

– Йозеф любит пенять на сей досадный факт, но не настаивает.

– Это многое объясняет, – пробормотал Самуил и, наградив меня каким-то странным взглядом, вернулся к обсуждению цитаты на спине отца Реджинманда.

– Звучит так, будто он отвернулся от Йехи, – повторил Артизар очевидное.

– Не просто отвернулся, – поправил Самуил, – а совершил против него смертный грех. Можно сказать, дал Господу пощечину.

– Еще бы понять, почему это задело демона, – вздохнул я. – Ну согрешил, ну дал пощечину, это явно не в юрисдикции ада.

Бель отвлеклась от игры:

– А демон разве не может любить Господа?

Вопрос вроде был прост, но мы почему-то задумались.

– Нет! – наконец категорично заявил Артизар. – Эти твари не способны на любовь!

– Сомнительное утверждение, – поспорил Самуил. – Она просто принимает иные, несколько извращенные формы. Хотя посмотри на людей: у них и похуже бывает. Лазарь упоминал, что ты отлично знаешь многие священные тексты… Совет: не стоит слепо им верить. Тексты писались людьми и для людей. В