оглядывался по сторонам, я деловито перебрал книги. Все за раз мы бы не унесли, даже будь у нас по шесть рук, а делать несколько ходок мне было лень. Поэтому я выбрал самые интересные и зачитанные тома. А еще, конечно же, оставшиеся письма. Конверты и тонкие листы я сразу сунул во внутренний карман пальто к кукле. Подумав, забрал и медальоны. Затем нагрузил Артизара «Ключами Соломона» и несколькими вариантами «Вельтгерихта». Себя тоже не обделил: взял с десяток рукописей, за одно прикосновение к которым в прежние года можно было согреться на костре.

– Думаешь, Самуил уже остыл и пустит тебя в дом? – спросил Артизар, когда мы выбрались из подвала.

– Уверен. Он также заинтересован в нашем небольшом книжном клубе, – ухмыльнулся я. – Найти демона, убийцу и остальных сектантов важнее, чем обижаться на мой характер. Тем более о нем Самуил был предупрежден.

Артизар погрустнел.

– Лазарь, нельзя же таким гордиться.

Я поделился добрым советом:

– Можно и нужно! Если ты не собираешься провести остаток жизни в келье, забудь о смирении и удобстве окружающих. Быть удобным, конечно, проще. Таких любят. Но если дашь слабину, уже не выберешься из этого болота. Будешь прогибаться раз за разом. Есть люди, которым и так нормально, но я не поверю, что тебе нравится давить эмоции и затыкать себе рот. Рано или поздно горячая кровь предков проснется. Учись ставить людей на место.

– А если я начну с тебя? – с вызовом спросил Артизар.

– Рискни, – щедро разрешил я и ногой постучал в лавку Самуила: руки были заняты книгами.

Самуил спустился через пару минут, посмотрел исподлобья, но дверь открыл и посторонился, пропуская нас с Артизаром в тепло.

– Я варю суп, – заявил он таким тоном, будто насыпал в кастрюлю отравы.

– А лучше бы глинтвейн, – хмыкнул я, вытер ноги о коврик и пошел по уже знакомому маршруту, отметив, что в центре расклада по-прежнему лежит Дурак.

– Хочешь – готовь сам, – отозвался Самуил и, закрыв дверь на ключ, пошел следом. – Так понимаю, сегодня посиделки затянутся на весь день? Советую не только верхнюю одежду снять, но и разуться. Я у лестницы бросил тапочки, которые нашел. Что-то должно подойти.

Выбор оказался невелик: гостей дом Фалбертов явно принимал нечасто. Артизар сунул ноги в первую же пару, и она подошла ему как родная. Что у Самуила ступни оказались небольшими, не сильно крупнее женских, что у Артизара ничего еще не отросло до нормальных размеров. А вот для моих лапищ ничего подходящего не было. Единственным вариантом оказались паскудные розовые тапки с открытыми носами, за счет которых и получилось втиснуться.

Артизар уставился на меня со сложным выражением лица. Самуил же, оценив обновку, громко и звонко рассмеялся, моментально растеряв напускную сердитость. Наблюдая, как он запрокидывает голову, как кудри рассыпаются по плечам и подпрыгивают в такт смеху, я подумал, что готов круглосуточно ходить в этих чертовых тапочках. Даже по снегу.

Книги парой неопрятных стопок мы сгрузили на подоконник в кухне. На столе я оставил только «Ключи Соломона» и письма. Самуил косо посмотрел на Артизара и, выждав момент, когда тот отвлечется на булькающий, как зелье, суп, добавил к стопке стащенные вчера конверты.

Сжато я пересказал об убийствах адвоката и священника, чтобы Самуил мог также видеть полную картину творящегося в городе.

– Ты займешься расшифровкой, я – корреспонденцией? Или наоборот? – Голода я не испытывал и хотел добиться хоть небольших продвижений в расследовании, так что все мои мысли были сосредоточены на источниках информации.

Самуил снял пробу с варева, покривился, досолил и, убавив огонь, посмотрел, как я располагаюсь за столом.

– Корреспонденцией. Я разбираюсь в почерках миттенцев, может, узнаю чей, если их специально не меняли. – Он поправил бинты, придвинул к себе письма и принялся за сортировку, раскладывая их по нескольким стопкам. – А самые интересные дам тебе почитать.

– А мне чем заняться? – Артизар замер у стола.

– Когда доварится, съешь тарелку супа, – наказал я. – А так по очереди бери книги и ищи, есть ли на страницах отметки, закладки или, быть может, выделенные фрагменты, особо зачитанные листы. Любые намеки, что конкретные куски текста интересовали сектантов больше прочих. Справишься?

– С супом – не уверен, с книжками справлюсь.

Переставив стул к подоконнику, Артизар выбрал самые потрепанные тома и принялся перелистывать. Судя по выражению его лица, в текст, пусть и невольно, он вчитывался, и тот серьезно смущал неокрепший юношеский ум.

С одной стороны, допускать кронпринца к литературе подобного рода было опрометчиво. С другой… Может, он хоть чуть критичнее начнет относиться к каноничной богословской чуши?

Я же достал из кармана сложенные записи – наработки из архива, которые сделал в компании Маркуса, – разложил на свободной части стола и углубился в «Малый ключ» – «Лемегетон». По работе я неоднократно сталкивался с этой книгой, а потому первые разделы пролистал быстро. Но чем глубже забирался в дебри мудрости царя Соломона и чем больше находил подтверждений сделанным ранее выводам и предположениям, тем сильнее становилось мое недоумение.

За большим окном стемнело, началась метель. Снег, сыпавшийся мелкой крупой, быстро превратился в пушистые хлопья, сверкающие в лучах фонарей. Совсем скоро свет и вовсе перестал пробиваться через густую белую пелену. За стеклом едва различались очертания домов на другой стороне улицы, а весь остальной Миттен и вовсе исчез за стеной непогоды.

Суп манил ароматами грибов, томатов и какой-то острой, яркой приправы.

Магической лампы на потолке вроде хватало, но Самуил зажег еще с десяток свечей. С треском фитилей и перемигиванием язычков пламени сидеть стало еще уютнее. Самуил, спустившись вниз, принес коробку с карточками постоянных читателей. И, выбрав из общей кипы несколько писем с характерными почерками, сверял их с подписями в картотеке. С другого края шелестел страницами Артизар. Суп он, конечно, не съел, сделав вид, что забыл. Я же мстительно собирался запихнуть в него не один, а целых два половника.

День, плавно перетекший в вечер, был совсем неплох.

Через пару часов, когда на листах не осталось свободного места от моих каракулей и ритуальных схем, а Артизар уже не в первый раз тер глаза, прогоняя усталость, в кухню заглянула Бель. Она стояла в дверях, стесняясь войти, а затем ее бесцеремонно оттолкнула с прохода Фильга и, выкатившись на свободное пространство, издала голодный мяв.

Самуил встрепенулся, едва не смахнул размотавшимся краем бинта отложенные письма и подскочил с места.

– Проголодалась? Ох! Тут уже не обедать нужно, а ужинать!

– Фильга первая, – непреклонно заявила Бель.

– Конечно, она же с котятами. Прости, я совсем забыл про время, – виновато улыбнулся Самуил и подвинул ко мне с десяток листов. – Лазарь, почитай пока.