привлекла ходуном ходящая, рычащая и грызущаяся заплечная корзина, из которой торчали три рыжих лисьих огузка. Сердце болезненно сжалось: лисята.

Тощая вытряхнула лисят из корзины прямо на землю и велела:

– Ищите папку.

Рыжая троица устроила лисоворот: хвосты и лапы так и мелькали. Но после окрика матери малыши сразу встали по стойке смирно и принялись вынюхивать землю и траву, после чего безошибочно определили направление и помчались, кувыркаясь на каждом шагу, на поиски родителя. Тощая со значением сказала: «Ага!» – и решительным шагом направилась следом, разминая пальцы.

– Что это было? – пробормотал Ху Баоцинь, глядя ей вслед. Но он был благодарен этой незнакомой лисе, что она отвлекла от него внимание всех этих Ху. Кто знает, как долго бы он смог притворяться…

[852] Сяньшэн и Сюаньшэн

– Хм, странно, – сказал Лао Лун, – почему нас никто не встретил?

– Может, потому, – сказала Ху Сюань, крепко держась за него, – что спуститься нужно было возле дворца, а не на дворцовую крышу?

– Не смог отказать себе в удовольствии, – признался Лао Лун и на пару мгновений притворился драконом, какими украшают крыши пагод и храмов. Вот было бы забавно, если бы люди приняли его за украшение, а он свесился бы с крыши и пугнул их.

– А всё-таки, – повторил Лао Лун, – странно. Нас должны были почувствовать. Я совершенно точно уверен, что все боги войны здесь. Неужели моя аура омрачилась и растеряла сногсшибательность?

– Я думаю, – дипломатично сказала Ху Сюань, – именно потому, что все боги войны здесь, нас и не почувствовали. Слишком много духовных сил задействовано, пространство мира смертных не справляется и мешает всё в одну кучу. Я тоже не могу разобрать, кто есть кто: какими-то энергетическими сгустками кажет.

– Я мог бы издать драконий клич, – задумчиво сказал Лао Лун, – тогда бы они уж точно сбежались.

– А обязательно, чтобы кто-то сбегался? – усомнилась Ху Сюань. – Давай просто слезем уже с крыши и разыщем их сами.

– Я ведь Тайлун, мне полагается помпезное появление. – А что может быть помпезнее, чем внезапное появление? – возразила Ху Сюань.

– Хм… – озадачился Лао Лун, но идея ему понравилась.

На деле же не встретили их не по небрежению. Так вышло, что появились они в мире смертных практически одновременно с Гу Ши, а её аура была настолько чудовищной, что перед ней померкли даже ореолы богов.

Лао Лун слетел с крыши, осторожно поставил Ху Сюань на землю. Посовещавшись, они решили разделиться: Лао Лун отправится к павильону, чтобы попенять на нерадивых хозяев, а Ху Сюань – во дворец. Судя по флёру остаточной Ци, Су Илань где-то во дворце, а Ху Сюань хотелось перекинуться с нею парой словечек. В их прошлый визит они неплохо поладили, к тому же белая змея разбиралась в знахарстве, так что общие темы для разговора были. Лао Луну это приятельство по душе не пришлось, ведь змея была ехидная и не упускала случая сказать какую-нибудь колкость, но он проглотил обиду. Главное, чтобы Ху Сюань была счастлива.

Разлучившись с Лао Луном, Ху Сюань выискала нужную дорожку – ту, что ведёт во внутренний двор, и самую извилистую, потому что просто идти скучно, а небеснолисий знахарь не упустит случая пополнить багаж знаний о растениях другого мира. Су Илань ей кое-что рассказала, но лучше самой всё увидеть, потрогать, понюхать и, конечно же, попробовать на зуб.

Ху Баоцинь тоже бродил по саду, и они неизбежно должны были натолкнуться друг на друга, поскольку тропинки и дорожки внутреннего двора стягивались в единую сеть. Так и вышло.

Ху Баоцинь споткнулся и застыл как вкопанный. Встретить Ху Сюань здесь он не ожидал. Конечно, Владыка миров намекал на встречу с давними знакомыми, но Ху Баоцинь подумал, что речь идёт о лисьих демонах. И он не ожидал, что Ху Сюань настолько изменилась. То, что показывали сферы, виделось ему смутно, как предутренний сон, а Ху Сюань настоящая ничего общего не имела с той Ху Сюань из прошлого, образ которой хранился в посмертных воспоминаниях Ху Баоциня.

У этой новой Ху Сюань была необыкновенно чистая, буквально прозрачная аура, не замутнённая тяготами страшных тайн или какими бы то ни было сомнениями. Пожалуй, и лисьим демоном она уже не была.

Ху Сюань была так увлечена каким-то сорванным цветком, что не заметила Ху Баоциня. Тот качнулся вперёд, под сапог попалась невесть откуда взявшаяся ветка, раздался громкий хруст. Ху Сюань вздрогнула, подняла глаза и…

Ошеломление, которое испытала Ху Сюань, увидев Ху Баоциня, невозможно описать словами. Цветок выпал из разжавшихся пальцев, рот приоткрылся, но с губ не сорвалось ни ползвука. Пусть у Ху Баоциня не было ни ушей, ни хвоста, она не могла его не узнать! Первой мыслью было, что это морок. Учителя здесь нет и быть не может, Ху Сюань видела его мёртвым, а лисьи демоны, какими бы могущественными они ни были, не воскресают. А вот явиться в виде призрака – вполне себе могут. Но почему в таком облике – при жизни Ху Баоцинь редко превращался в человека – и в мире смертных? И разве призраки могут материализоваться так реалистично, чтобы даже отбрасывать тень? Всё это вихрем пронеслось в голове, и одной лисьей секунды не прошло, как Ху Сюань осознала, что Ху Баоцинь всамделишный, а не созданный её воображением.

– Ся… сяньшэн? – задушенным голосом выговорила Ху Сюань и так побледнела, что Ху Баоцинь сбросил с себя оцепенение и быстро подошёл к ней, чтобы подхватить её, если она потеряет сознание.

– Сюаньшэн, – кивнул Ху Баоцинь.

– Это и вправду вы, – потрясённо выдохнула Ху Сюань, – вы живой?

– Хм… не совсем, – отозвался Ху Баоцинь, размышляя, как объяснить своё чудесное воскрешение, если Ху Сюань спросит.

Но Ху Сюань ничего не спросила. Глаза её наполнились слезами. У Ху Баоциня что-то ёкнуло в сердце: он протянул руку, чтобы потрепать Ху Сюань по волосам, как всегда делал, если та была чем-то расстроена.

Но рука так и осталась поднятой, её что-то остановило, и произошло это так внезапно, что Ху Баоцинь растерянно поморгал: не привиделось ли? Но нет, не привиделось: его запястье пережимали крепкие пальцы и не давали дотронуться до Ху Сюань. Лао Лун так стремительно вклинился между ними, что пространство ещё мерцало искрами драконьей Ци, рисуя в воздухе траекторию его передвижений.

– Руки прочь от чужой жены! – процедил Лао Лун.

Ху Сюань опомнилась, ухватилась за руку Лао Луна:

– Лунван, это мой учитель…

– Тем более, – прежним тоном повторил Лао Лун.

Ху Баоцинь боли