не чувствовал, хотя кости уже должны были сломаться под этими нечеловечески сильными пальцами. Реальность воспринималась как движущиеся картины в тех сферах. Это было немного странно. Он ведь только что чувствовал себя настоящим, почему вдруг всё переменилось? Есть какое-то ограничение на пребывание его в мире смертных? Или чем дольше он находится вне Сияющего чертога, тем слабее становится его связь с реальностью?

Нет. Он понял, что это было. Он часть прошлого, ему нет места в настоящем. В их настоящем. Как странно, что он воспринял эту мысль спокойно… Но руку ему ломать совсем не обязательно при этом.

Ху Баоцинь в свою очередь взял Лао Луна за запястье и так легко отвёл его руку, что оба они удивились в равной мере.

– Лунван, – повторила Ху Сюань, обеими руками хватая Лао Луна за локоть, – успокойся.

– Хм? – озадаченно вопросил Лао Лун, глядя на своё запястье.

Пережатые мышцы и сухожилия неохотно выправлялись, кость, поскрипев немного, срослась. Но чтобы какой-то лисий демон смог нанести такой урон дракону? Неслыханно!

– Прошу прощения, – сказал Ху Баоцинь, стеклянным взглядом глядя на свои пальцы. – Кажется, я не рассчитал силы… Моя лисья хватка всегда была настолько сильна? – пробормотал он потрясённо.

Лао Лун нахмурился, задвинул Ху Сюань себе за спину и сурово спросил:

– Ну и кто ты такой на самом деле? Меня не одурачишь. Ты не её учитель: ты только набросил на себя его личину.

– Что? – неподдельно удивились Ху Сюань и Ху Баоцинь и переглянулись.

– Уж я-то знаю, я это или не я, – возразил Ху Баоцинь с некоторой растерянностью в голосе, – пусть я и не совсем я, но мной от этого я быть не перестал.

– А? Что? – переспросили Ху Сюань и Лао Лун.

Ху Баоцинь едва заметно поморщился. Похоже, объясняться всё-таки придётся.

[853] Прошлому оставаться в прошлом

Хоть Ху Баоцинь и уверял в обратном, выглядел он, по мнению Лао Луна, возмутительно живым. Чтобы доказать, что он именно тот, кто он есть – или был, – Ху Баоцинь выпустил хвост и уши. Ху Сюань, как завороженная, уставилась на него. Нет, никаких сомнений, это её учитель: во всём мире демонов не было другого серебристого лиса. Но Лао Луну даже это не показалось убедительным. И ему страшно не нравилось, что Ху Сюань как приклеилась взглядом к этому самозванцу. Да если бы он и не был самозванцем, Лао Луну всё равно бы это не нравилось. Его обуяла ревность. Тем более что этот самозванец-не-самозванец ещё и лапы к Ху Сюань тянул.

Ху Баоцинь, словно догадавшись о его мыслях, да и невозможно было не догадаться, спрятал руки в рукава и сказал:

– Я Ху Баоцинь. Или был им когда-то.

– Но я видела вас мёртвым, – беспомощно повторила Ху Сюань, принимаясь по старой привычке ломать пальцы. – Или вы… всех обманули и спаслись?

– Я не спасся, – сказал Ху Баоцинь, и в углу его рта залегла глубокая складка. – Будь уверен, я умер насовсем.

– А мёртвые не воскресают, – сказал Лао Лун, буравя Ху Баоциня взглядом.

– Нет, – согласился Ху Баоцинь, – не воскресают.

– А на «попрыгунчика»-цзянши[9] ты нисколько не похож, – сказал Лао Лун.

Ху Баоцинь пару мгновений играл с мыслью, а что бы было, если бы он сейчас взял и подпрыгнул. Вероятно, ничего хорошего.

– Я не воскресал и не принадлежу к живому миру. Я возвращённая душа.

– Никогда не слышал, – буркнул Лао Лун.

– Потому что и не умирал, – парировал Ху Баоцинь.

– И зачем ты вернулся? – не унимался Лао Лун.

– Я не сам вернулся. Меня вернули, – поморщившись, ответил Ху Баоцинь.

– Кто настолько могуществен, чтобы играть с жизнью и смертью? – всё ещё не сдавался Лао Лун.

– Один занудный старикашка, – сказал Ху Баоцинь и почувствовал, что за связующую нить кто-то подёргал. Видно, Владыка миров подслушивал, и ему нисколько не понравилось, как Ху Баоцинь его назвал.

– Вот и убирался бы обратно, – проворчал Лао Лун. – Является тут, чужих жён смущает…

– Лунван! – воскликнула Ху Сюань, сообразив наконец, откуда лапы и хвост растут у этой столь явной агрессии. – Да как ты мог подумать!

– А что мне думать? – продолжал ворчать Лао Лун. – Он как появился, ты с него глаз не сводишь.

Ху Баоцинь слушал его, высоко вскинув красивые брови, а потом сказал, обращаясь к Ху Сюань:

– Вижу, и тебе достался занудный старикашка?

Лао Лун дар речи потерял от столь возмутительного замечания, а когда Ху Сюань покраснела и возразила: «Лунван не зануда», – то возмутился:

– Я и не старикашка!

– Тогда не брюзжи, – сказал Ху Баоцинь ёмко. – Ты настолько в себе не уверен? Или не доверяешь собственной жене? Сочувствую, у тебя, по всей видимости, развивается старческая мнительность, а то и слабоумие. Как бывший лисий знахарь, могу посоветовать тебе пить укрепляющие ум и чресла чаи из лечебных трав.

Ху Сюань прикусила губу, не зная, плакать ей или смеяться. Она растрогалась, увидев учителя, но никаких других чувств эта неожиданная встреча в ней не вызвала. Разве только невероятное облегчение, что лисьи демоны ошибаются в своих верованиях, считая, что душ у них нет: Ху Баоцинь назвал себя «возвращённой душой». Она бы поплакала, слёзы так и наворачивались на глаза. Она, быть может, даже обняла бы учителя, но разве ж Лао Лун ей позволит? Лао Лун распалился так, словно ему подарили зелёную шапку[10]. А Ху Баоцинь с характерной для него лисьей иронией над ним подтрунивал, но явно не злобно, потому что лисы вообще редко злобствуют. Но засмейся он – Лао Лун обидится.

– Не тебе судить о моих чреслах! – оскорбился Лао Лун.

– Не мне, – согласился Ху Баоцинь.

– Но, Сяньшэн, – вмешалась Ху Сюань, кажется, нашедшая безопасную тему для разговора, – как вы попали в мир смертных?

– Через портал, – сказал Ху Баоцинь, тут же постучал пальцами по губам и ответил уже без иронии: – Меня прислал Владыка миров. Я должен передать нашему богу один артефакт, без которого заключить мир не получится.

– Нашему богу… – машинально повторила Ху Сюань и тут же потрясённо воскликнула: – Вы знаете А-Фэя?

– Я знаю всё, – с ноткой превосходства в голосе ответил Ху Баоцинь. – По Ту Сторону возможности становятся поистине безграничными.

– Тогда вы знаете и о… – Ху Сюань не договорила, и её щёки залила краска.

Говорила она о свадьбе, и Ху Баоцинь это понял, но всё же предпочёл сделать вид, что имеет в виду совсем другое:

– Ты молодец, Сюаньшэн, смогла вырваться из цепких лап условностей и предрассудков.

Он всё-таки протянул руку и