–Никогда, никогда не буду откладывать планирование вечера на последний момент! – крикнула я Виолетте, которая казалась невозмутимой.

Очередь потихоньку двигалась – медленно, но верно.

С заднего двора тянулись запахи еды. Торговцы, еще днем готовые перегрызть друг другу глотки за место, теперь работали слаженно, переглядываясь и довольно ухмыляясь. В ожидании официального начала гостям ничего не оставалось, как покупать перекус и прохаживаться по двору и по экспозиции музея.

Внутри свет был приглушен.

Натали заглянула в кладовую, которую мы переоборудовали в гримерку, и спорила:

– Готова открывать вечер?

Я не была готова. От слова совсем. Никак. Но отступать было поздно. Натали подвела меня к балкону, сделала знак помощнику и буквально вытолкнула меня вперед.

И, честно говоря, я была ей благодарна за это. Сама бы точно и шага не сделала.

А так я спешно вышла на балкон и на секунду вцепилась пальцами в холодные перила. Снизу зал казался огромным и живым – сотни лиц, огни, мягкое движение людей между экспонатами, мерцание кристаллов.

Музыканты заметили меня первыми. Один за другим инструменты стихли, как по невидимому знаку. Шум разговора медленно сползал, растворялся. Акустика у балкона была идеальной – я почувствовала это сразу, еще до того, как заговорила.

– Добрый вечер, – сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно уверенно, – Спасибо, что вы здесь!

Зал затих окончательно.

Я перевела взгляд с одной стороны на другую, стараясь не искать конкретных лиц, не думать о том, кто здесь сегодня и почему пришел.

– Если честно, – продолжила я, – еще совсем недавно я сама не знала, что в нашем городе существует приют для фамильяров.

По залу прошел легкий ропот. Кто-то удивленно вскинул брови, кто-то кивнул, будто соглашаясь.

– Мне казалось, что фамильяры и их хозяева всегда вместе. С рождения и до конца. Но оказалось, что жизнь намного сложнее. Кто-то разлучился из-за блокады, кто-то из-за особенностей магии, кто-то потерялся. Но фамильяры это не домашние животные. Нельзя просто отдать их в добрые руки. Должна быть особая связь. Кто-то из фамильяров никогда не сможет принять нового хозяина. Кто-то требует особого ухода, сложного рациона, специальных условий содержания.

Я сглотнула, но голос не дрогнул.

– В приюте нет «одинаковых случаев». Каждый фамильяр – это отдельная история. И для каждого нужен индивидуальный подход. Приют для фамильяров – некоммерческая организация. У нас нет прибыли.

В зале кто-то тихо вздохнул.

– Цель сегодняшнего вечера проста: собрать средства на содержание фамильяров. На еду. На лечение. На ремонт. На будущее, которого они заслуживают. Наслаждайтесь вечером, а я совсем скоро представлю вам первый лот нашего аукциона!

Я замерла, ожидая реакции зала. Большинство пришло узнать из первых уст подробности про отречение Сильвиана, вряд ли их интересовала судьба фамильяров. Внутри меня все сжалось. Я боялась, что сейчас начнутся крики, посыплются вопросы.

Секунда тишины растянулась. А затем кто-то внизу осторожно начал хлопать.

Один. Другой. Третий.

Аплодисменты медленно, но уверенно разлились по залу – теплые, не бурные, но искренние. Я улыбнулась еще раз и вернулась в примерную, где меня встретили аплодисменты. На этот раз от девочек.

– Ты – невероятная! – крикнула Натали, – Чудесная речь! А говорила, что не готовилась…

– Я сама от себя не ожидала, – смущенно пролепетала я.

Дальше все завертелось так быстро, что я перестала понимать, в какой момент мы перешли от «благотворительного вечера» к настоящему вихрю.

Я успела только сделать шаг в сторону, когда Натали уже стояла на балкончике, уверенная, сияющая, с тем самым голосом, который невозможно перекричать, но которому невозможно не подчиниться.

– Первый лот нашего аукциона!

Зал мгновенно собрался. Разговоры стихли, бокалы замерли на полпути ко ртам.

Картина Софии ушла первой.

Небольшое полотно с осенним пейзажем, но стоило приглушить свет и зажечь свечи, как краски на картине начали медленно менять оттенки: теплое золото перетекало в розовый, затем в глубокий синий, будто закат и листья жили своей жизнью. В темных кустах на заднем плане замерцали светлячки.

– Магические краски, – торжественно пояснила я, чувствуя, как голос перестал дрожать и обрел твердость. – Они реагируют только на живой огонь! Картину нам пожертвовала София Де Луа и стоимость лота начинается от двадцати серебряных!

За