Выделяется из общей массы лишь горсть историй. «Наследие Иннсмута»[419] Брайана Стэблфорда (1948–2024) – вероятно, самое оригинальное произведение в антологии. Автор полноценно развивает одну из идей первоисточника, тем самым избегая ловушек, в которые попадают многие пастиши. Стэблфорд принимает предпосылки сюжета Лавкрафта – совокупление людей с амфибиями и рождающееся от таких союзов потомство – и переосмысляет их: физические аномалии жителей городка (так называемый «иннсмутский вид») изображаются как генетическая мутация. Это не новое поприще для Стэблфорда: он уже затрагивал эту тему в «Любовной химии: сардонических историях времен генетической революции» [420](1991). Однако я предположу, что в «Наследии» этот материал подается слишком уж клинически, чтобы поразить читателя в самое сердце. Даже в свете всей той псевдонауки, которую Лавкрафт описывает в поздних работах, писатель всегда вплетал ее в интересный сюжет, за счет поступательного наращивания чувства неизвестности и напряжения достигавший практически невыносимого кумулятивного эффекта. История Стэблфорда чрезмерно активно взывает к нашему разумному началу, а ее эмоциональное содержание по большей части сводится к ссылкам на Лавкрафта.

«Дипнет» [421] Дэвида Лэнгфорда (г. р. 1953) – еще один пример новаторского сказания. Лэнгфорд – преимущественно научный фантаст. Вместе со Стэблфордом он изобретательно выводит пресловутое «Наследие Иннсмута» – мор и упадок – в ужасающе близкое к нам будущее: что случилось бы, если бы жители Иннсмута с наступлением эпохи вычислительных машин стали приторговывать программным обеспечением и компьютерными играми? Как и у Стэблфорда, сюжет не имеет четкой кульминации или даже реального действия. Но Лэнгфорду удается достигнуть специфически неприятного эффекта и посредством простого инструментария. «Просто опять конец света»[422] Нила Геймана (г. р. 1960) рассказывает об оборотне, срывающем Глубоководным ритуал, предположительно должный призвать Ктулху. При настолько упрощенном синопсисе рассказ может показаться нелепым, но увлекательное образное повествование позволяет Гейману справиться и с такой историей. Также не стоит оставлять без внимания опус Николаса Ройла (г. р. 1963) «Возвращение домой»[423] – это очень мрачная история, разворачивающаяся в Румынии после Чаушеску. Автор прибегает к нескольким эпизодам из оригинала Лавкрафта (поездка на автобусе, заселение в сомнительную гостиницу и так далее), чтобы задать ощущение ужаса и разлада. Только в этом случае источник проблемы не вредный инбридинг, а политическая жестокость в совокупности с экономическим кризисом. В рассказе не происходит ничего сверхъестественного, но это, скорее всего, самое пугающее из произведений сборника.

И в «Странных тенях над Иннсмутом» (2005) нам открываются занимательные вещи. В этом сборнике также имеется приличная доля посредственных творений вроде смертельно скучных пастишей в исполнении Джона Глесби, Ричарда Лупоффа и Бэзила Коппера, а заодно неправдоподобный сюжет Пола Макоули о водном создании из реки Эйвон и несуразное сказание Хью Кейва, в котором в Иннсмуте снова открывают христианскую церковь. Есть здесь и «Порча»[424] Брайана Ламли, демонстрирующая, что автор все-таки научился писать (несмотря на иные досадные оплошности). Но в итоге мы имеем переписанную «Мглу над Иннсмутом» со всеми теми же мотивами с той единственной разницей, что место действия перенесено в Англию.

Есть в «Странных тенях» и достойные произведения. Так, Кейтлин Кирнан (г. р. 1964) в «Из шкафа № 34, ящика № 6»[425] изящно связывает Иннсмут с индустрией хоррор-фильмов, допуская, что создатели популярной кинокартины «Тварь из Черной лагуны» вдохновились обитателями того самого печально известного обнищавшего городка. Кирнан – искусная рассказчица, но ничего кардинально нового нашему вниманию не предлагается. «Захваченный Луной»[426] (изначально опубликовано в 2001) Рэмси Кэмпбелла – поразительно атмосферное произведение об английском приморском городке Битинг и мерзких водных существах, появляющихся там ближе к концу. Остается не совсем ясным, пытался ли Кэмпбелл подражать «Мгле над Иннсмутом» или просто хотел воспроизвести общую ауру повести Лавкрафта. В любом случае мы получаем отличный сюжет, достойно обыгрывающий темы оригинала. Стив Резник Тем (г. р. 1950) в «Яйцах»[427] идеально сочетает прочувствованность с ужасом и поднимает важную тему противоестественного размножения, остающуюся лишь подтекстом в «Мгле над Иннсмутом».

Но самый значительный вклад в «Странные тени над Иннсмутом» внес Ким Ньюман (г. р. 1959) в виде рассказа «Еще одна история о рыбах»[428]. Насыщенный, богатый образами язык воспроизводит атмосферу конца 1960-х годов. Сомнительная личность по имени Дерек Лич (вполне возможно, Сатана) вступает в расчетливый союз с Чарльзом Мэнсоном и его «Семьей». И нам дают понять, что на кону – вещи куда хуже спланированных убийств. Лавкрафтовские мотивы олицетворяет Дженис Марш, бывшая актриса, до того, как перебраться в Лос-Анджелес, жившая в Иннсмуте. Марш силится возродить Эзотерический орден Дагона. В итоге остается неясным, насколько значительное место занимают в произведении Марш и ее проделки, но Ньюману удается создать неповторимую ауру космической угрозы.

«Еще более странные тени над Иннсмутом» (2013) свидетельствуют, что у Джонса скважина творческого вдохновения еще не полностью пересохла, хотя уже была на грани этого. Такие факты, как целых три (отличные) истории от Кейтлин Кирнан (позже мы их рассмотрим отдельно), перепечатка рассказа Кэмпбелла («Победитель»[429], 2005), вовсе не имеющего отношения к «Мгле над Иннсмутом», перепечатка отвратного результата «посмертного сотворчества» Лавкрафта и Дерлета «Иннсмутская глина» дают основания предполагать, что составитель совсем впал в отчаяние. Здесь же мы находим две посредственные работы от Анджелы Слэттер, одна из которых («Песня воздыханий»[430]) повествует – крайне мутно – о некоей «Академии для беспризорников Эзотерического ордена», а вторая («Пробужденный, неспящий»[431]) – сносная поэма в прозе о Ктулху. Брайан Ламли предается привычному абсурду в «Длинной последней ночи»[432], где фигурируют сразу и Глубоководные, и шогготы, и Псы Тиндала, и что-то называющееся Бгг’ха. Все эти создания, судя по всему, захватили и уничтожили Лондон. Со слов одного из героев самого Ламли, «Господи, какой бардак!» (291).

Зато радует Реджи Оливер (г. р. 1952) и «Колодец архиепископа»[433] – незаурядное сочетание элементов из М. Р. Джеймса и Лавкрафта. Произведение повествует о том, что обнаруживается в глубинах пресловутого древнего колодца у собора. Адриан Коул (г. р. 1949), даже будучи британцем, отлично передает профессиональный жаргон видавшего вида американского детектива в «Тебе лучше не знать»[434]. Герою приходится бороться против надвигающихся на Нью-Йорк обитателей Иннсмута. «Ведьмовской камень»[435] Конрада Уильямса (г. р. 1969) – длинный, неспешный сюжет о Глубоководных, обосновавшихся у берегов британского острова Олдерни. У Уильямса получается создать атмосферу обостряющегося ужаса, хотя ряд деталей и остается довольно невнятным.

Брайан Ходж (г. р. 1960) в «Таких же Глубоководных, как и ты»[436] рассказывает о человеке, способном общаться с животными. Его вызывают пообщаться с Глубоководными, плененными во время рейда федеральных властей США еще в 1927–1928 годах и ныне содержащимися в тайном правительственном учреждении на территории штата Вашингтон. История не открывает новых горизонтов, но хотя бы написана искусно и пронизана трогательными переживаниями: