— Ничего? — единственный глаз невинно хлопнул. — Не буду никого к себе заманивать и есть?!

— Нет, милое, так не пойдет, — парень серьезно покачал головой. — То, что ты предлагаешь, называется рэкет. Или поборы по-простому.

— А что я могу сделать? — даже несколько удивилось чудище и поджало лапки. — Я коварное и голодное. К плугу не приучено.

— У нас даже Горыныч на службе, — заметил парень. — А ты хочешь еду просто так получать. Так не бывает. Может, ты ягоды, грибы собирать умеешь? Тогда менялись бы.

— Умею, — так печально вздохнуло Чудо-Юдо, что Валеркино сердце опять сделало кульбит.

— Серьезно? — выдохнул сын купца, который незаметно для Валерки встал сзади. — Вы будете менять у лесного чудища ягоды на пироги?!

— Ну, пока он не придумает, чем еще может быть для нас полезным, — согласился парень.

— И даже путников чужих теперь нельзя есть? — грустно вздохнуло существо. — А если никто не узнает, то можно? Я аккуратно.

— А волки тут есть? — невпопад спросил парень.

— Волков я прогнало, — призналось чудище. — Не можем мы с хищниками вместе существовать. Еды не хватает на всех.

— Так, может, наоборот с ними было бы лучше? — предположил парень. — Они как-никак санитары леса, оленей всяких ловят, а ты все равно тушу сразу и не сожрешь небось.

Существо многозначительно облизнулось.

— Ладно, с тобой всё ясно, — махнул он рукой. — В общем, пока так решим, а ты если надумаешь, чем можешь быть еще полезным, то через новых селян мне весточку пришлешь. С ними же и меняться будешь. Путников и селян не есть. Ясно?

— Да, — буркнуло существо и надулось. — А оленей и зайцев можно?

— А раньше тебе что мешало?

— Ничего, но ловить сложно. Они осторожные. Редко удается поймать. Ни разу, если честно, не получилось. Люди глупые, особенно маленькие.

Валерка кивнул и повернулся к маленьким людям.

— А вы трое, если хотите заняться чем-то полезным, то приходите завтра в усадьбу ко мне. Я тут школу открываю, пару человек еще могу взять. Если придете, то будет еда и крыша над головой.

— Слыш, Кривой, не брешет, похоже?

— Заткнись!

Пацаны переглянулись и кивнули.

— Пошли домой, — скомандовал Валерка. — Там уже небось все переполошились.

Обратно шли весело: пели песни, лузгали семечки, обсуждали, что Юдо не такое уж и страшное, раз уж сама барыня его на руках держала, а оно и не сожрало никого.

Валера обсуждал с сыном купца поставку повозок. Прохора и Ивана тоже подключил.

— Сколько повозок мы можем выпускать в месяц?

Кузнец задумался.

— Так-то оно вроде не сложно, сама-то повозка плевое дело, особенно ежели делать добротно и не богато. Вашу эту хитрую штуку собирать можно наловчиться, да вот только руки, барыня. У меня, у Ивана, дети мои, хотя на Иву не смотрите, работник из неё так себе, слишком слабосильна, да у того Ивана пара подмастерьев. Итого, ну пара повозок в месяц. Не больше.

Валерка задумался.

— Разбейте на этапы. Пусть каждый делает свой этап. Детей дам вам в помощь, пусть что-то мелкое посильное делают, заодно под присмотром, пока школа не началась. А школа начнется, и тогда их лучше тоже работой занимать иногда. Пару часов в день, чтоб на дурь времени меньше оставалось, да профессия какая-никакая. Глядишь, кто к кузнечному делу склонность покажет, того в ученики возьмешь, а не покажет, так еще чего другого удумаем.

— Это вы сильна, удумывать, — с уважением протянул Иван. — Не по бабе думалка досталась.

Валера хмыкнул.

Возле усадьбы встречала толпа народу.

— Слава Богу, живая, — всплеснула руками какая-то первая баба, и тут поднялся вой.

— Ну, буде, чего как по покойнице рыдаете? — строго спросил Прохор, и вой усилился.

— Да не чаяли уж живой барыню увидеть-то, — честно призналась Манька, — я уж и кутью поставила, да тесто на блины завела.

— Тьфу, — сплюнул управляющий. — Рассчитаю дуру!

— Обожаю кутью, — облизнулся Валерка, который понятия не имел, что это такое. — А блины тоже люблю. Иди жарь. Блины на ужин, что может быть лучше? Чур, мне со сметаной!

— Балуете дуру, — пробормотал себе под нос Прохор, но на этом его недовольство и закончилось.

— Вынужден откланяться, — поклонился Богдан Кузьмич. — Был рад с вами познакомиться, очарован вашими талантами, которые затмевают даже вашу красоту, которую непросто затмить.

«Боже, какой он милы-ы-ы-й», — простонала Лерка.

Руки Валерки сами собой вцепились в косу, и без того растрепанную.

— Буду рада видеть вас в гостях, — пробормотал парень заплетающимся языком. Да что же это такое! Он немного рассердился и уже более уверенно добавил: — Передавайте привет батюшке и наилучшие пожелания. Сил и здоровья ему. Будет оказия, буду рада видеть в гостях.

— Непременно, — поклонился молодец и непринужденно повел широкими плечами.

«Рубашка аж трещит!» — с мечтательной поволокой в глазах (которых у нее теперь не было) выдохнула девчонка.

— Подумаешь, — себе под нос буркнул парень, — у меня не хуже была мускулатура. Хочешь, и тебе такую накачаем! Хотя такую не получится, но я приложу все усилия!

Кажется, розовый туман у Лерки в голове развеялся, и она тяжело сглотнула.

— Надо, Лера, надо! — подтвердил парень, отвернулся от опешившего Богдана и уткнулся носом в рясу с огромным медным крестом на животе.

— Благословите, батюшка, — выпалил прежде, чем поднял глаза и увидел над рясой незнакомое лицо.

Валерка опешил. Батюшка широко перекрестил его и спросил густым басом:

— Не ты ли, часом, чадо Валерия? О коей мне много говорил мой коллега?! Прибыл я по благословению Матушки нашей Церкви в новую школу наставником для отроков.

— Боже! — Валерка взмахнул руками. — Так быстро? Ну отец Дмитрий дает! Вот он молодец! Пойдемте же скорее, я вам всё расскажу и покажу! Вы уже знаете о нашей проблеме? А как у вас с математикой? А с другими науками? А вы только Закон Божий можете преподавать?

— Вот егоза, — усмехнулся священник. — Даже кваса испить с дороги не предложила.

— А вас разве не накормили еще? — Валерка остановился так быстро, что новый священник должен был бы в него врезаться, но он ловко затормозил, сместившись вбок. Валерка отметил эту деталь краем сознания.

— Я только подошел, — развел руками священник.

— Так, — Валерка развернулся к своим. — Глаш, спроси, пожалуйста, когда там ужин будет? Только когда он в самом деле будет, а не когда я прикажу.

Девка кивнула и убежала.

— Лишь бы без самодеятельности, — пробормотал он про себя.

Вернулась Парашка.

— Маня просила передать, что почти всё готово, уже можно сейчас подавать, но поскольку барыня блинов пожелала, так надо бы обождать малость.

— А блины долго печь? — он дернул за