край косы и растерянно посмотрел на священника. — Просто она сказала, что тесто готово, ну я и подумала, чего добру пропадать, пусть уже печет?!

— Никак вы блины сами ни разу не пекли? — вкрадчиво спросил священник.

Валерка пожал плечами. Ему не приходилось ни разу, бабушка вот в деревне пекла, но он маленький был. Помнил, что к тому моменту, как он просыпался, на столе уже высилась стопка. Мама его таким не баловала.

«У тетки я блины тоже не пекла, — ответила Лерка на молчаливый вопрос. — В основном загон у свиней чистила!»

Валерка так и повторил. Все присутствующие потупились.

— Ну, дак, за час управится, — отозвалась наконец девка. — Теста-то тьма-тьмущая!

Валерка вздохнул. Умеренность — это не про его повариху.

— Обождете, святой отец? Али принести вам чего побыстрее?

— Никак сама и принесёшь? — с каким-то восторгом спросил священник, разглядывая Валерку со странным выражением лица. Тот тоже уставился на священника.

Сейчас смотрел более внимательно, подметил сухую обветренную кожу лица, загорелую и в сети мелких морщинок, которых было особенно много в уголках глаз. Судя по всему, святой отец любил посмеяться. Борода была аккуратно подстрижена, хотя в основном люди его положения щеголяли максимально длинными бородами, эта же скорее пристала купцу средней руки. Около глаза выделялся длинный белесый шрам, начинавшийся около виска и терявшийся в бороде.

— Ну, как, нравлюсь? — ехидно спросил священник.

— Да, пока нравитесь, — честно ответил парень. — Выглядите достаточно добрым, но строгим и справедливым. Дети должны к вам потянуться. А вы сказки знаете?

Священник расхохотался.

— И, кстати, если вам это принципиально, то я могу вам сама кваса принести, — улыбнулся и парень в ответ на заливистый смех. — Могу даже поставить сама, но тогда придется подождать.

— Так я никуда и не тороплюсь! Пошли тогда посмотрим, что ты там напридумывала, — сложил руки на кресте мужчина. — Не будем торопить твою кухарку, пусть женщина спокойно делает свою работу.

— Проходите, святой отец, — Валерка пропустил священника вперед и указал направление. — Начнем с флигеля.

Пристроился сбоку, готовый указывать дорогу, но священник, снисходительно улыбаясь, поворачивал ровно в тот момент, когда Валерка только обозначал движение.

— Где служили? — наконец спросил парень, закрыв дверь, стоило им войти во флигель. — И, кстати, вы не представились.

— Отцом Владимиром меня теперь кличут.

Валерка кивнул, принимая информацию, и продолжил выжидательно смотреть на мужчину.

— Догадлива ты, дочь моя, — усмехнулся, покачал крест и наконец признался, — служил я. Не знаю, как догадалась, но было дело. А после меня Господь призвал на службу иную.

— Догадаться не сложно, — усмехнулся и парень. — Вы шаг печатаете как на плацу, хоть под рясой и не так заметно. Шрам у вас, словно саблей рубанули, хотя мало ли, какие у вас забавы были в молодости, однако ж, сабля-то не наша будет, а как бы не турецкая, больно изгиб характерный.

— Говорил мне Дмитрий, что непросто будет, да удивительно, а я только сейчас разумею, что он в виду имел.

«Ничего себе!» — выдохнула девчонка.

— Да, ты сама говорила, что твой отец от турков не вернулся, — пробормотал парень себе под нос и погромче добавил: — Вот тут у меня будут комнаты для детей. Две общие спальни по типу казарм, отдельно для мальчиков и отдельно для девочек. Несколько классных комнат, хотя, возможно, хватит и одной, но комнаты пока есть свободные, сделаем несколько. Думаю, поставить общие столы или парты лучше сделать? Боюсь, дети разновозрастные, и за партами будет плохо видно, и за общим столом тоже.

— Думаю, общих столов будет достаточно. При монастыре нашем пара столов и справляемся, — священник задумался и нахмурился.

— Можете ли вы преподавать военное дело? — спросил Валерка.

— Чего?

— Войны явление обыденное, хоть давно не было, а всё равно нет-нет, да какой конфликт возникает, — пояснил он свою мысль. — Мальчишки будут вырастать и уходить на службу, девчонки оставаться и ждать. Мне бы хотелось, чтоб они все понимали, что предстоит делать.

— То, что вы говорите, дети и так с пеленок знают. А чего не знают, так на службе им и покажут.

— Пока просто подумайте об этом, — не стал давить парень.

Священник несколько деморализовано кивнул.

— Пойдемте дальше, — Валерка галантно пропустил священника вперед, но он опять пристроился сбоку и чуть позади. — Вот тут у нас уже готовый швейный цех. Детей, что покажут склонность к швейному делу, планирую пристроить в обучение мастерицам и дать профессию. А в дальнейшем, коль проявят они такое намерение, и вовсе оставить в цехе.

— И мальчиков?

— Ежели они захотят, — кивнул Валерка. — Не все мальчики выкажут склонность к делу, например, кузнечному, да и были в истории примеры знаменитых портных-мужчин да кузнецов-женщин.

Священник кивнул.

— Были, ваша правда, однако ж — это скорее исключение, да и девушки те были необыкновенно одарены Господом нашим.

— А вдруг у нас тоже такие окажутся, и наша задача помочь им, а не мешать из-за глупых гендерных предрассудков.

— Барыня, — обратилась к Валерке Настасья, — могу спросить, ежели вы не заняты?

— Конечно, — Валерка поднял вопрошающий взгляд на священника и, дождавшись его одобрения, кивнул.

— Вот ткань у нас тут негодного качества на продажу, ткань хорошая, мягкая, мышами не порчена, но рисунок, когда били, не пропечатался, а где-то наоборот, растекся. Моя вина, не уследила за ученицей, готова понести наказание, какое велите!

Валерка задумался, ощупывая и разглядывая ткань. Была она в самом деле мягкая и приятная к телу. Набивать пытались какие-то голубые цветочки, которые теперь растеклись бесформенными кляксами.

«Эх, сколько ткани, дура, перепортила! — вздохнула девчонка. — Но не пороть же её теперь?»

— Да ладно? — выдохнул парень. — Никак у тебя мозг начал расти?

«Будешь обзываться, я… я…», — девчонка надулась и задумалась, чем же она может отомстить.

— Простите еще раз, барыня, что? — Настасья дикими глазами уставилась на него, и Валерка понял, что фразу про мозг он выпалил громко.

— Эээ, простите, я это о своем, — неуклюже отозвался он. — А, может, у вас есть свои предположения?

— Не знаю, — женщина явно оказалась не готова к тому, чтоб высказывать не только проблемы, но и самостоятельно придумывать пути решения. — Может быть, пошить блузки девчонкам из обслуги? Но так у них есть блузки, вы велели предоставлять три рубашки в год, и под замену, коль будет объективная нужда.

— Ну уж нет, — замотал головой Валерка. — Чтоб у меня по дому бегала толпа девок в блузках, словно они в чернике всем кагалом валялись?!

— А нельзя полностью в единый цвет покрасить? — внезапно подал голос отец Владимир. — Я понимаю, что синий краситель дорогой и нестойкий, но так, может, на ровно