есть он с самого начала реагировал не на портал, а на это?

— И на портал тоже. Всё связано.

Втроём они осторожно перенесли футляр в дальний угол. Даже призрак Аркадий Лаврентьевич из вежливости отплыл подальше, что уже само по себе было проявлением редкого такта.

Когда футляр опустили на пол, Лионел наконец сказал:

— Я так и не получил ответа. Почему я всё ещё здесь?

Медора открыла рот, но Минерва ответила раньше:

— Потому что теперь вы свидетель.

— Уже говорил, это слабое утешение.

— Никто вас не утешает.

Кот, проходя мимо, бросил:

— Зато тебя наконец начали использовать по назначению.

— И какому же?

— Пока неясно. Но я жду.

В этот момент дверной колокольчик снова звякнул.

Медора почти с ненавистью посмотрела на дверь.

— Если это ещё один возврат, я уйду в лес.

Но это был не клиент.

В дверях стоял Рубэн.

Невысокий, широкоплечий, в тёмной куртке, пахнущий жареным мясом, луком, перцем и спокойствием человека, который уже видел многое и потому перестал удивляться раньше времени. В руках у него был пакет, из которого шёл тёплый аромат шаурмы. Лицо у него было круглое, добродушное и, как всегда, неуловимо насмешливое.

— Я смотрю, у вас с утра оживлённо, — сказал он.

— Это мягко сказано, — отозвалась Медора.

Рубэн окинул взглядом коробки, футляры, верёвку, Минерву, призрака, тумангрыза и очень коротко кивнул, будто увидел именно то, чего и ожидал.

— Я вам принёс завтрак.

— Мы не заказывали.

— Я знаю. Но вы так шумели с открытия, что мне стало любопытно, кто у вас сегодня первый сломается — портал или люди.

Кот немедленно прыгнул к пакету.

— Уважаю предусмотрительность.

— Ты вообще слишком многое уважаешь, если это пахнет мясом, — заметила Медора.

Рубэн поставил пакет на край стойки.

— Там четыре. И чай. Без сахара. Для злых.

Он сказал это и посмотрел прямо на Минерву.

Минерва, к чести своей, даже не изменилась в лице.

— Благодарю, — сказала она.

— Не за что. Я торгую рядом. У меня развито чувство соседской выгоды.

Рубэн уже повернулся к двери, но вдруг остановился.

— Кстати, — сказал он. — С полуночи до рассвета у вашего входа три раза останавливалась чёрная тележка без эмблем. Беззвучная. Это странно. Такие не возят обычный товар.

Медора резко подняла голову.

— Кто разгружал?

— Никто. Подъезжала, стояла, потом уезжала.

— Ты уверен?

— Я работаю с шаурмой. Я в таких вещах не ошибаюсь.

Он ушёл так же спокойно, как пришёл, оставив после себя запах жареного мяса и ещё одно плохое знание.

Минерва посмотрела на Медору.

— Почему об этом не было в отчёте?

— Потому что я только сейчас об этом услышала.

— Плохо.

— Вы повторяетесь.

— Потому что у вас здесь удивительно стабильный уровень недопустимого.

Кот уже с наслаждением возился с бумажным пакетом.

— Если уж мы всё равно стоим на пороге профессионального краха, я предлагаю хотя бы есть.

— Ты не умеешь вовремя молчать, — сказала Медора.

— А ты вовремя — жить. Мы оба несовершенны.

Она хотела огрызнуться, но в этот момент поняла, что дрожит не от страха и не от злости. Просто с утра она успела прожить слишком много событий натощак.

Минерва, как ни странно, кивнула на пакет.

— Пять минут.

— На что? — спросила Медора.

— На еду. Потом работаем дальше.

— Вы разрешаете?

— Нет. Я сохраняю вам функциональность.

Лионел взял одну шаурму так, словно заранее не доверял ни ей, ни миру, ни благим намерениям. Призрак Аркадий Лаврентьевич завис рядом и с горечью произнёс:

— Некоторые формы смерти всё же более унизительны, чем другие.

Кот уже ел с видом существа, которому все крупные исторические события всегда были в первую очередь неудобны с точки зрения режима питания.

Медора развернула бумагу и впервые за утро почувствовала что-то, очень отдалённо напоминающее нормальную жизнь.

Ровно на два укуса.

Потому что на третьем портал снова загудел. Не громко. Почти ласково. Как будто звал.

Минерва мгновенно опустила еду.

— Все назад.

— Опять? — спросила Медора.

— Нет. Теперь хуже.

Воздух в арке стал густым, тёмным, как вода перед грозой. По медному контуру побежали тонкие голубые искры. Тумангрыз в корзинке запищал так резко, что у Медоры заложило в ушах.

И уже в следующую секунду из портала выпала не коробка.

Из него выпал человек.

Глава 4

Человек ударился о каменный пол так тяжело, что у Медоры внутри всё холодно сжалось.

Он не выпал красиво и символично, как иногда делают герои в дурных легендах. Он просто рухнул из арки плечом вниз, перекатился, зацепил ногой край медного контура и остался лежать, хватая ртом воздух. На нём была серая форменная куртка складской службы, правая пола разорвана, один рукав покрыт инеем. Волосы слиплись от пота. На щеке тянулась царапина, будто его не столько ударили, сколько грубо вытащили откуда-то, где он отчаянно не хотел проходить по регламенту.

— Не трогайте его, — сказала Минерва.

Медора уже шагнула вперёд и остановилась.

— Почему?

— Сначала надо понять, это человек или след доставки.

Лионел медленно опустил шаурму в бумаге на стойку.

— Это уже очень плохая фраза.

Человек застонал и сам попытался подняться. Значит, человек. Настоящий. Живой. Пока.

Медора присела рядом, не заходя в контур.

— Слышите меня?

Он открыл глаза. Взгляд был мутный, но осмысленный.

— Не... трогайте... длинные...

— Уже поняли. Вы откуда?

Он сглотнул, снова закашлялся и только потом выдавил:

— Озёрная.

Минерва резко подошла ближе.

— Склад выдачи?

Он коротко кивнул.

— Что случилось?

— Закрыли... контур повело... потом людей назад... я... через резерв... хотел... предупредить...

Он говорил рывками, будто каждое слово приходилось вытаскивать из него по одному. Медора заметила у него на шее тонкий чёрный шнурок, а на шнурке — погасший кристалл идентификации. На груди, под складкой куртки, виднелся служебный знак Озёрной.

— Имя? — спросила Минерва.

— Жун.

— Отлично, Жун. Смотрите на меня. Вас перекинуло самопроизвольно или кто-то толкнул в резерв?

Он попытался сфокусироваться на её лице.

— Не сам... Контур... рванул... На отправке уже не товары были... якоря...

Лионел нахмурился.

— Какие якоря?

Жун перевёл на него мутный взгляд.

— Не ваши... узловые... держатели... Если их пустить через бытовую сеть... всё перепутается...

Он резко дёрнулся и схватил Медору за рукав.

— Там тележки... чёрные... без эмблем... они ночью шли... без записи...

Медора коротко посмотрела на Минерву. Та едва заметно кивнула. Значит, Рубэн не ошибся.

— Кто их пустил? — спросила Медора.

— Не видел... Сначала думали... перегрузка... Потом нашли... футляры без шифра... Потом людей назад... потом уже поздно...

Он замолчал, глаза закатились, тело обмякло.

— Он жив? — спросил Лионел.

Минерва присела, приложила два пальца к его