что оттенок сформирован индивидуально на основе внутреннего образа.

— Это ужасно.

— Я не спорю.

Пока девушка подписывала бланк приёма, в зал вошёл ещё один клиент — мужчина с таким лицом, будто ещё немного, и он начнёт лично мстить всем предметам интерьера. В руках у него была чёрная обложка на паспорт.

— Возврат, — сказал он с порога.

— Причина? — спросила Медора.

— Не отдаёт.

— Что именно?

— Паспорт. Мой.

Кот оживился.

— Люблю эту модель.

Мужчина подошёл и хлопнул обложкой по стойке.

— Она закрылась вчера вечером. С документом внутри. И с тех пор не открывается.

— Код заказа.

Он показал телефон. Сканер пискнул.

— Попытки вскрытия были? — спросила Медора.

— Только разумные.

— А неразумные?

— Я один раз ударил ею по столу.

— Зря.

— Почему?

— Потому что защитные обложки очень чувствительны к недоверию.

— Это кусок кожи.

— Вы только что разговариваете с куском кожи через меня, — заметил кот.

Мужчина уставился на него тяжёлым взглядом.

— Я не понимаю, почему здесь со мной спорит кот.

— Потому что со мной вы уже спорите сами, — сказала Медора. — Давайте сюда.

Она взяла обложку, попробовала открыть. Та сжалась у неё в руках и мягко, но ощутимо ударила разрядом по пальцам.

— Вредная, — сказала Медора.

— Вот! — воскликнул мужчина. — Я именно это и пытаюсь объяснить.

— Она считает вас угрозой.

— Я её владелец.

— Это не всегда аргумент.

Кот подошёл ближе и лениво посмотрел на обложку.

— Возможно, вы сами себе не нравитесь.

Мужчина побледнел от такой степени оскорбления.

— Мне нужен паспорт. У меня поезд.

— Тогда придётся договариваться.

— С чем?

— С обложкой.

В помещении повисла тишина, в которой одновременно было слышно, как девушка с невозможными волосами наслаждается чужим унижением, как Лионел внутренне сдаётся устройству этого мира, как призрак Аркадий Лаврентьевич уже почти счастлив.

Медора постучала пальцем по обложке.

— Так. Документ нужен владельцу. Оснований для удержания нет. Никто не собирается использовать его во зло, по крайней мере, сегодня. Открывайся.

Обложка не отреагировала.

Кот чуть наклонился.

— Ты мягко просишь.

— А ты?

Он сел перед обложкой, обернул хвост вокруг лап и сказал почти ласково:

— Если ты сейчас же не раскроешься, я оформлю тебя как товар с характерологическим дефектом и отправлю на уценку в пригород.

Обложка дрогнула.

Медора посмотрела на неё с уважением. Мужчина — с ужасом.

Клапан медленно приподнялся. Потом ещё. Потом защёлка жалобно щёлкнула.

Мужчина выхватил паспорт так быстро, словно тот мог снова исчезнуть, и прижал к груди.

— Всё? — спросил он недоверчиво.

— Нет, — сказала Медора. — Теперь подпишите, что товар вскрыт в вашем присутствии, документ извлечён, претензия временно урегулирована.

— Но претензии у меня есть.

— Тогда подпишите, что они у вас есть, но документ пока важнее.

Он уставился на неё.

— Вы говорите так, будто издеваетесь.

— Я говорю так, будто у меня вторник.

Пока мужчина расписывался, шампунь был оформлен на проверку, а тумангрыз снова завозился под салфеткой. У Медоры наконец появилась короткая, почти неприличная мысль о чае. Горячем. Крепком. Желательно в тишине и без свидетелей. Мысль была настолько прекрасной, что почти сразу же умерла.

Портал за спиной глухо ухнул.

Медора резко обернулась.

Арка потемнела глубже прежнего. Воздух внутри сжался в плотный комок, а потом с сухим треском разошёлся. На пол выпала узкая деревянная коробка, за ней сразу вторая, потом большой мешок, потом круглый жестяной контейнер с маркировкой, которую Медора не успела прочитать, потому что следом посыпались ещё две коробки и плоский пакет с печатью.

— Нет, — сказала она.

— Очень конструктивно, — заметил кот.

Портал будто услышал и обиделся. Следующая партия пришла сразу. Коробки, свёртки, пакеты, длинный футляр, что-то шуршащее, что-то явно тяжёлое, ещё письма. Всё это быстро, без уважения к помещению и порядку, валилось на пол прямо в проход.

Медора кинулась к контуру первой.

— Убираем с площадки! Быстро!

— Я вообще-то пришёл не за этим, — сказал Лионел, но уже подхватывал длинный футляр.

— А я, по-вашему, мечтала о таком утре?

— Не думаю.

— Тогда работаем.

Клиенты отпрянули к стене. Мужчина с паспортной обложкой немедленно воспользовался хаосом и исчез, прихватив паспорт и свою временную свободу. Девушка с шампунем осталась — либо от любопытства, либо потому, что на фоне происходящего её волосы внезапно перестали быть главным событием дня.

— Вам лучше выйти, — бросила ей Медора.

— А деньги?

— Вернём позже!

— Но—

— Позже!

Девушка обиженно поджала губы, но отступила к двери. Призрак Аркадий Лаврентьевич, разумеется, остался ближе всех к действию, поскольку ничто не удерживает людей рядом с чужой катастрофой сильнее, чем невозможность реально пострадать.

Коробок становилось всё больше. Медора хватала их и оттаскивала к стеллажам, освобождая место у арки. Лионел действовал молча и очень быстро. Один раз он подхватил пакет за угол и тут же отдёрнул руку.

— Осторожно, — сказал кот. — Это, кажется, шепчет.

— Что именно?

— Пока ничего хорошего.

Медора ногой подтолкнула мешок под стойку. Потом схватила круглую жестянку, на которой было написано Открывать только в тишине. Поставила подальше. Следом вытащила из-под контура узкий футляр, подозрительно знакомый по форме, и машинально сунула Лионелу.

— Держите.

Он открыл крышку на ходу.

Внутри лежала кружка-термос.

Лионел несколько секунд просто смотрел внутрь.

Потом очень спокойно закрыл футляр.

— Я вас предупреждал, — сказала Медора, хватая следующую коробку.

— Нет, — ответил он. — Это уже личное.

— С чьей стороны?

— Судьбы.

Кот злорадно посмотрел на него.

— Не переживай. Может быть, она просто хочет, чтобы ты дожил до зимы.

Поток наконец ослаб. Потом затих совсем. Портал ещё несколько раз нервно дрогнул, выдал одну маленькую коробочку с серебряной ленточкой и замолчал.

В зале стало слышно дыхание живых, шелест бумаг, тихое довольное сопение подушки-антистресса и негодование Медоры, которое пока существовало без слов.

Пол был почти полностью заставлен.

— Ну, — сказал кот. — Теперь можно признать, что у нас небольшие затруднения.

— Небольшие? — спросила Медора.

— Для конца света умеренные.

Она медленно выпрямилась и оглядела зал. Между стеллажами образовался настоящий лабиринт из доставленных вещей. Если бы сейчас в пункт зашёл кто-то новый, он решил бы, что попал либо на склад в день переезда, либо в дурной сон человека, который слишком долго работает с возвратами.

Девушка у двери первой нарушила тишину:

— Мне можно уже пойти?

— Можно, — сказала Медора. — И очень желательно.

— А возврат?

— Оформлен.

— А деньги?

— После проверки.

— То есть сегодня нет?

— Сегодня у меня даже достоинства уже нет.

Девушка подумала, кивнула и быстро вышла. Правильно. Некоторые люди умеют распознавать чужой предел, когда видят его вблизи.

Лионел поставил кружку рядом с массажёром.

— Это уже второй.

— Не хочу вас огорчать, — сказала Медора, — но, возможно, не последний.

— Замечательно.

Он сказал это так,