— Да. Просто выжат.

— Что значит «якоря»? — спросила Медора.

Минерва не сразу ответила.

— То и значит. Узловые вещи. Не товар. Не бытовая магия. Не вещи для продажи. Такие используют для стабилизации каналов, контуров, крупных привязок и закрытых маршрутов.

— И они идут через мой пункт как кружки и носки?

— Пока да.

— А потом?

Минерва выпрямилась.

— Потом начнут путаться адреса, люди, договоры, печати, право собственности и всё, что держится на правильной привязке.

Кот медленно моргнул.

— Я же говорил, ничто так не держит мир, как складской учёт.

— Не сейчас, — сказала Медора.

— А когда? Когда потолок начнёт выдавать чужие расписки?

Медора посмотрела на Жуна.

— Его надо куда-то положить.

— На диван в служебке, — сказала Минерва. — И уберите от портала.

— У нас нет дивана.

— Тогда на коробки с упаковкой.

— Это уже ближе к реальности.

Они с Лионелом осторожно подняли Жуна под руки и унесли за штору в подсобку. Он оказался легче, чем выглядел, — нехорошо легче. Как человек, которого последние сутки поддерживало только упрямство. Там, среди рулонов бумаги, скотча, запасных бланков и старой швабры, нашлось более-менее ровное место. Медора подложила ему под голову сложенный плед. Жун даже не проснулся.

Когда она вернулась в зал, Минерва уже стояла перед порталом и что-то тихо проверяла серебряным браслетом. Кот сидел рядом. Лионел мрачно доедал шаурму, будто хотел хотя бы одну вещь в этом помещении довести до логического конца.

— Ну? — спросила Медора.

— Контур дышит неравномерно, — сказала Минерва. — Кто-то качает поток изнутри, но не ломает его до конца. Значит, им нужно не разрушение, а время.

— На что?

— На проход груза.

— Семь футляров? — спросил Лионел.

— Семь здесь. Сколько ушло через другие точки, пока мы ещё думали, что это перегрузка, я даже считать не хочу.

Кот поднял хвост.

— Мне нравится, как вы бодро ведёте нас к отчаянию.

— Я не веду. Я просто не скрываю направление.

Медора хотела сказать что-то ещё, но у двери снова звякнул колокольчик.

На этот раз звук был тяжёлый. Настолько тяжёлый, будто кто-то не вошёл, а официально прибыл.

Все повернули головы.

В дверях стоял дракон.

Он был крупный, старый, тёмно-бронзовый, с пузом заслуженного служащего, строгими янтарными глазами и крыльями, которые даже в сложенном виде производили впечатление документа, подписанного не в твою пользу. На шее висела массивная цепь с эмблемой инспекции воздушной доставки. Под передней лапой он держал кожаную папку. На переносице у него, вопреки биологии и здравому смыслу, сидели маленькие круглые очки.

Дракон медленно оглядел зал.

Сначала табличку Технический перерыв.

Потом коробки.

Потом длинные футляры вдоль стены.

Потом Минерву.

Потом кота.

Потом Медору.

И только после этого сказал низким утомлённым голосом:

— Кто здесь отвечает за этот филиал хаоса?

Медора подняла руку.

— Я.

— Почему у вас дверь открыта раньше времени?

— Потому что беда тоже приходит без записи.

Дракон моргнул.

— Это не официальный ответ.

— Другого нет.

Он вошёл, и пол под его когтями тихо отозвался, как очень старый организм, внезапно осознавший тяжесть государства.

— Старший инспектор воздушной доставки Сорг. Плановая проверка плюс экстренное реагирование на жалобы по контуру. Где журнал?

Кот сразу оживился.

— Какой именно? У нас с утра столько видов страдания, что можно открыть отдельную библиотеку.

Сорг посмотрел на него поверх очков.

— А вы всё ещё здесь.

— И вам доброго утра.

— Оно у меня было до тех пор, пока я не увидел ваш вход.

Минерва шагнула вперёд.

— Минерва Эст. Региональный контроль сети. Здесь уже зафиксирован несанкционированный проход закрытого груза через бытовую точку. Мне нужен ваш допуск к контуру и полномочия на временное перекрытие потока.

Сорг посмотрел на неё без особой симпатии, но с профессиональным признанием. Видимо, людей, разговаривающих таким тоном, он уважал как стихийное бедствие: не любил, но учитывал.

— Полномочия у меня есть, — сказал он. — Чая нет?

Медора несколько секунд просто смотрела на него.

— Что?

— Чай. Крепкий. Без ароматизаторов. И не из пакетиков. Я не проверяю узлы на пустой желудок.

Кот тихо замурчал от восторга.

— Люблю профессионалов.

— Вы пришли на экстренную проверку из-за подозрения в диверсии, — сказала Медора. — И первым делом спрашиваете чай?

— Девушка, — сказал Сорг с тяжёлым достоинством, — я работаю в воздушной доставке тридцать один год. За это время я видел горящие арки, бунты курьеров, четыре крупных пересорта, один случай самовольной телепортации бухгалтерии и пять попыток спрятать контрабанду в поставках бытовых свечей. Ничто из этого не улучшается на голодную кровь.

— У нас есть чай, — сказала Медора.

— Тогда всё не безнадёжно.

Минерва закрыла глаза на одну секунду, словно внутри неё что-то очень культурно умирало.

— Сорг, — сказала она. — Здесь холодный футляр с перекрытой маркировкой, живая незаконная доставка, сотрудник Озёрной в подсобке и признаки качающегося контура. Может, вы сначала посмотрите на портал?

— Сначала я выпью чай, посмотрю на журнал и только потом начну ненавидеть жизнь предметно.

— Прекрасно, — сказал кот. — Он мне уже нравится.

— А вы мне нет, — отозвался Сорг.

— Это и есть основа хороших рабочих отношений.

Медора машинально пошла за чайником, хотя сама до конца не понимала, кто сейчас сдался первым — она или мир. Пока вода нагревалась, Сорг поставил папку на стойку, устроился у неё так, словно в этом хаосе давно всё ему принадлежало, и потребовал журнал.

Журнал Медора подала молча.

Дракон пролистнул несколько страниц когтем с удивительной аккуратностью.

— Почерк у вас приличный, — заметил он.

— Спасибо.

— Зато записи отвратительные.

— Это потому, что события стараются.

Лионел стоял у стены и наблюдал с тем выражением, какое бывает у людей, которым давно пора было уйти, но теперь уже даже любопытно, до какой степени абсурда всё способно дойти.

Сорг дочитал утреннюю запись, посмотрел на жалобы под стойкой, потом на длинные футляры, потом на табличку Технический перерыв.

— Вы давно в профессии? — спросил он Медору.

— Шесть недель.

Он медленно поднял голову.

— И вы ещё не сбежали?

— Пока нет.

— Тогда либо вы очень глупы, либо пригодны к службе.

Кот немедленно сказал:

— Я тоже так считаю.

— А вас никто не спрашивал.

Чайник наконец вскипел. Медора налила чай в самую большую кружку, какую нашла. Сорг взял её обеими передними лапами, вдохнул пар и только после этого соизволил подняться.

— Хорошо. Показывайте футляр.

Минерва уже ждала этого. Она подвела его к контейнеру, под которым скрывался холодный груз. Сорг посмотрел на иней, на пломбу, на голубой пар у края и тяжело вздохнул так, будто лично оскорбился чужой изобретательности.

— Ненавижу изящную мерзость, — сказал он. — Самая хлопотная.

— Что внутри? — спросила Медора.

— Если бы я видел сквозь экранировку, я