бы давно ушёл в частную консультацию и перестал работать с вами всеми.

Он наклонился, осторожно провёл когтем над поверхностью контейнера, не касаясь. Воздух тихо затрещал.

— Это не просто холодная привязка. Тут двойная упаковка. Внешне бытовой футляр, внутри опорный носитель.

— Якорь? — спросила Минерва.

— Похоже. Малый или средний. Но не для розницы, это точно.

Он выпрямился, отхлебнул чай и неожиданно посмотрел на Лионела.

— А вы кто?

— Клиент.

— Почему ещё здесь?

— Потому что ему уже поздно, — сказала Медора.

— Отличный ответ.

Лионел скрестил руки на груди.

— Если вам нужен мой qr-код, я уже показывал.

Сорг прищурился.

— Усталый. Раздражённый. С оружием. С массажёром на стойке. Вам идёт этот филиал.

— Не уверен, что это комплимент.

— Это не он.

Дракон сделал ещё глоток чая, подошёл к порталу и какое-то время просто стоял перед аркой, прислушиваясь. Даже кот замолчал. В зале стало тихо, если не считать сопения Жуна за шторой, редкого шороха тумангрыза и чужих предметов, которые, как назло, всегда звучали немного живее, чем следовало.

Потом Сорг сказал:

— Контур гуляет.

— Это я и без вас видела, — сказала Медора.

— Нет. Вы видели симптомы. А я говорю: контур гуляет. Его не ломают, его водят. Кто-то держит его на грани срыва и при этом подкармливает ложными маршрутами.

Минерва кивнула.

— То есть нас используют как проходную тень.

— Именно. И очень нагло.

Сорг отошёл от арки.

— Когда пришёл первый выброс?

Медора быстро пересказала по времени. Он слушал с прикрытыми глазами, покачивая хвостом с медленной обречённостью очень уставшего чиновника.

— А драконы на линии жаловались? — спросил он.

— Да, — сказала Медора. — Утренний курьер сказал, что на некоторых точках контур ведёт себя странно. И что вы сегодня не вышли на линию.

Сорг посмотрел на неё.

— Я вышел. Потом меня вызвали на другой узел. Там мне дали чай хуже, чем у вас, и попытались объяснить, что выброс служебных печатей — это «единичный инцидент». После этого я прилетел сюда.

— И решили начать с нашего чая.

— Я уже объяснял, почему.

Кот снова замурчал.

— В нём чувствуется школа.

Минерва, которая до сих пор держалась на одном упрямстве и, возможно, внутренней злости, вдруг сказала очень спокойно:

— Нам нужно перекрыть поток хотя бы на полчаса. Иначе первая большая волна войдёт прямо в зал.

Сорг задумался.

— Полностью не перекрою.

— Почему?

— Если узел уже раскачан, жёсткое перекрытие даст обратный удар в сеть. Могут повести соседние контуры.

— Тогда что?

— Локальное притушение. Снизим пропуск, выиграем время. Но для этого нужна тишина, ровная поверхность, три свободных шага у арки и чтобы никто не задавал мне глупых вопросов.

Медора оглядела пол.

— Три шага у нас сейчас только в направлении морального падения.

— Значит, освобождайте.

Они снова принялись таскать коробки. Минерва — молча и быстро. Лионел — так, будто каждый перенесённый предмет увеличивал его личный счёт к мирозданию. Медора — уже почти механически. Кот командовал, Сорг пил чай и листал журнал, что выглядело оскорбительно расслабленно, но почему-то при этом внушало больше доверия, чем если бы он бегал по залу и орал.

— Это сюда, — говорил кот. — Нет, не туда. Туда у нас уже неизвестное зло. Свёрток с перьями подальше от тепла. Нет, Лионел, не к ноге. Если оно проснётся, будет клеваться. Минерва, левый угол свободен. Медора, чемодан опять пошёл к выходу.

— Что?

Медора резко обернулась.

Зелёный чемодан, который раньше тихо постукивал ручкой, действительно медленно и упорно двигался к двери, как человек, решивший вовремя покинуть мероприятие.

— Стоять.

Чемодан тут же замер, но с таким видом, будто очень оскорбился, что его не поняли.

— Даже вещи у вас разумнее людей, — заметил Сорг, не поднимая глаз от журнала.

— Это уже давно, — сказал кот.

Когда пространство у арки наконец расчистили, Сорг допил чай, поставил кружку на стойку и подошёл к медному контуру. Потом очень тяжело, с хрустом старых костей и служебного недовольства, улёгся прямо перед порталом, поджал под себя лапы и закрыл глаза.

Медора уставилась на него.

— Что вы делаете?

— Работаю.

— Лёжа?

— А вы попробуйте тянуть воздушный узел стоя. Я посмотрю, как быстро вы возненавидите позвоночник.

Лионел тихо сказал:

— Я начинаю уважать вашу профессию.

— Рано, — отозвался Сорг с закрытыми глазами. — Вы ещё не видели отчётность.

Вокруг него воздух начал медленно меняться. Медный контур засветился мягким янтарным светом. От лап дракона по камню пошли тонкие линии, будто кто-то рисовал горячей иглой по стеклу. Портал отозвался низким гулом. Тумангрыз в корзинке пискнул, но уже не так резко.

Минерва подошла к Медоре ближе.

— Если он всё сделает правильно, получим минут двадцать, может, тридцать.

— А если нет?

— Тогда в зал придёт всё сразу.

— Как обнадёживающе.

— Я не для этого существую.

Они замолчали. В такие минуты даже кот не шутил. Лионел стоял у стены, держа руки на поясе, как человек, случайно доживший до очень плохого пророчества и пока не решивший, обижаться ему или действовать. Жун за шторой застонал и снова затих.

Сорг лежал неподвижно.

Гул арки стал тише. Свет по меди выровнялся. Воздух в портале постепенно посветлел, будто из него медленно выдавливали злую мутную примесь.

И ровно в тот момент, когда Медора впервые за утро подумала, что всё-таки может появиться короткая передышка, дракон очень глубоко вздохнул, открыл один глаз и сказал:

— Кто из вас догадался поставить рядом с узлом подушку, набитую чужой истерикой?

Медора посмотрела на подушку-антистресс.

— Она сама приехала.

— Прекрасно. Уберите. Она фонит, как заседание совета директоров.

Кот не выдержал и тихо фыркнул. Медора быстро схватила подушку и унесла к дальней стене. Подушка издала долгий печальный выдох, как человек, которого опять переставили без спроса.

Когда она вернулась, Сорг уже снова закрыл глаза.

Ещё несколько минут тянулись в полной тишине. Потом дракон вдруг перестал светиться, тяжело выдохнул и открыл оба глаза.

— Всё.

— Получилось? — спросила Медора.

— Временно.

Он медленно поднялся, сделал два шага к стойке, посмотрел на журнал, потом на жалобы, потом на чайную кружку.

— Теперь давайте-ка я сяду и подумаю.

— О чём? — спросил Лионел.

— О том, почему мне на старости лет приходится вытаскивать сеть из чужой оптимизации.

Он добрался до стойки, устроился за ней так, что половина бумаг тут же исчезла под его грудью, поправил очки, ещё раз открыл журнал, прочитал одну строку и в следующее мгновение заснул.

Просто заснул.

Сразу, глубоко и с полной убеждённостью существа, которое всю жизнь имело право спать именно в наименее подходящих местах.

Медора несколько секунд смотрела на него.

— Нет.

Кот с профессиональным интересом наблюдал, как инспектор