роль в развитии советского музыкального искусства. В этом постановлении определялись задачи развития музыкального искусства на основе принципов социалистического реализма, подчеркивалось значение связи искусства с жизнью советского народа, с лучшими демократическими традициями музыкальной классики и народного творчества. Справедливо были осуждены формалистические тенденции в музыке, мнимое „новаторство“, уводившее искусство от народа и превращавшее его в достояние узкого круга эстетствующих гурманов. Развитие советской музыки в последующие годы подтвердило правильность и своевременность этих указаний партии».

Во-вторых, проект нового постановления дезавуировал персональные оценки, выдвинутые в постановлении против ведущих композиторов. Это называлось «исправить оценки»:

«Вместе с тем оценки творчества отдельных композиторов, данные в этом постановлении, в ряде случаев были бездоказательными и несправедливыми. В опере В. Мурадели „Великая дружба“ имелись недостатки, которые заслуживали деловой критики, однако они не давали оснований объявлять оперу примером формализма в музыке. Талантливые композиторы тт. Д. Шостакович, С. Прокофьев, А. Хачатурян, В. Шебалин, Г. Попов, Н. Мясковский и др., в отдельных произведениях которых проявлялись неверные тенденции, были огульно названы представителями антинародного формалистического направления».

В-третьих, новый проект внес коррективы в трактовку национального вопроса в контексте оперы Мурадели:

«В постановлении, вопреки историческим фактам, было допущено в связи с критикой оперы Мурадели искусственное противопоставление одних народов Северного Кавказа другим». Здесь секретарь ЦК Поспелов зачеркнул продолжение тезиса: «Незаслуженно выдвигались обвинения против некоторых народов, которые якобы были помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе».

Перед подачей документа в Президиум ЦК Поспелов изменил абзац о главном «виновнике» одиозного постановления. В первоначальном тексте говорилось:

«Неверные положения указанного постановления отражали субъективные оценки произведений искусства и творчества некоторых его деятелей со стороны И.В. Сталина и были проявлением отрицательных черт, характерных для периода культа личности».

В исправленном варианте практический антисталинизм был смикширован, исчезло обобщение о «периоде культа личности»: «Некоторые неверные оценки в указанном постановлении отражали субъективный подход к отдельным произведениям искусства и творчества со стороны И.В. Сталина».

О Жданове не было ни слова. С ним, работавшим в Ленинграде, Хрущев по причине своего безвыездного пребывания в Киеве почти никогда не пересекался. Хрущев Жданова никогда не критиковал. Наконец-то наступила очередь для прощения двух украинских опер, опозоренных в редакционных статьях в «Правде». Для Хрущева это было главным:

«Субъективный подход И.В. Сталина к оценке отдельных произведений искусства проявился также в односторонней и тенденциозной критике опер К. Данькевича „Богдан Хмельницкий“ и Г. Жуковского „От всего сердца“, в редакционных статьях газеты „Правды“, опубликованных по его указанию в 1951 году. Несмотря на то что в либретто и в музыке оперы „Богдан Хмельницкий“ имелись недостатки, неоправданным было утверждение о „крупных идейных пороках“ либретто, написанного известными советскими писателями В. Василевской и А. Корнейчуком, а также обвинения композитора К. Данькевича в беспринципности. Несправедливые упреки, содержавшиеся в этой статье, были повторены затем и в ряде других статей и выступлений. В редакционной статье об опере „От всего сердца“ наряду с правильными критическими замечаниями о музыке и либретто оперы также содержались явные преувеличения и односторонность».

На этом констатирующая часть коррекционного решения завершалась. Главной была резолюционная часть и ее первый, программный и директивный пункт:

«Отметить, что в постановлении ЦК от 10 февраля 1948 года об опере В. Мурадели „Великая дружба“, правильно определившем направление развития советского искусства на пути народности и реализма и содержавшем справедливую критику ошибочных, формалистических тенденций в музыке, в то же время были допущены некоторые несправедливые и неоправданно резкие оценки творчества ряда талантливых советских композиторов, что было проявлением отрицательных черт, характерных для периода культа личности».

Второй и последний пункт был приказом «Правде» и ее главному редактору:

«Признать неправильной, односторонней оценку в редакционных статьях газеты „Правда“ опер „Богдан Хмельницкий“ и „От всего сердца“. Поручить редакции газеты „Правда“ (тов. Сатюкову) на основе настоящего решения подготовить редакционную статью с всесторонним и глубоким анализом основных вопросов развития советского музыкального искусства»[235].

«Тройка» опер оказалась не одинокой в очереди на реабилитацию. Узнав о новом дуновении очистительного ветра ХХ съезда, министр культуры Михайлов 17 мая 1958 г. просит Президиум ЦК КПСС санкционировать выпуск на экран второй серии «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна с музыкой Прокофьева. Он напоминает о ждановском постановлении ЦК ВКП(б) «О кинофильме „Большая жизнь“», в котором указывалось, что режиссер «Ивана Грозного» «обнаружил невежество в изображении истории, представив прогрессивное войско Ивана Грозного – опричников – в виде шайки разбойников, а самого Ивана Грозного – слабовольным». Теперь же видные советские ученые-историки пересмотрели фильм и «единодушно отметили высокий художественный уровень этого кинопроизведения, режиссерскую, актерскую и операторскую работу». Министерство культуры СССР информировало Президиум ЦК о том, что оно намечало выпустить вторую серию в июне тиражом 500 экземпляров. Это обеспечивало ее одновременную демонстрацию во всех крупных городах страны. В Москве фильм будет показан в десяти кинотеатрах с одновременным возобновлением первой серии. В газете «Советская культура» появится разъяснительная статья. Министерство считало полезным, чтобы «Правда», «Известия» и «Литературная газета» также выступили с рецензиями на этот фильм[236].

Записку и проект музыкального постановления товарищи из Идеологической комиссии ЦК представили в Президиум ЦК 17 мая. Она была разослана как официальный документ за № П1173. У товарищей из Президиума ЦК будет десять дней для того, чтобы вникнуть в судьбы трех советских опер, снятых со сцены в 1948–1951 гг.

В предварительной повестке дня пленарного заседания Президиума ЦК, назначенного на среду 28 мая 1958 г., оперный вопрос шел девятым пунктом (п. 9 «Об исправлении ошибок в оценке опер»). Затем в разметке перечислялись фамилии подписантов записки: Суслов, Мухитдинов, Фурцева, Поспелов. За текст предложенного постановления проголосовали Брежнев, Ворошилов, Игнатьев, Кириченко, Козлов, Микоян, Мухитдинов, Фурцева, Хрущев и Шверник. Из них поправку в виде дополнения представили трое, а именно: Хрущев, фактический второй секретарь ЦК КПСС Кириченко (до недавнего времени Алексей Илларионович работал первым секретарем ЦК КП Украины) и Поспелов. 6 июня зав. Общим отделом ЦК разослал членам Президиума ЦК новое голосование по поводу дополнения «тройки»: «На 2 странице 3 абзац – после слова „опубликованных по его указанию в 1951 году“ вставить: „А, как известно, на Сталина в решении и этих вопросов весьма отрицательное влияние оказывали Молотов, Маленков, Берия“». Далее по тексту. Поправка сделана рукой Хрущева. В оригинале «весьма отрицательное влияние» было «особенно дурным влиянием». Намек на «дурость» Никита Сергеевич решил убрать. Затем зав. Отделом пропаганды ЦК по союзным республикам Леониду Ильичеву поручили отправить в канцелярию Президиума ЦК еще одну поправку. Речь шла о третьем пункте постановления. Он был сугубо организационно-партийным. ЦК предполагал провести краткую и