Иногда я забываю, какой вес имеет эта семья. Мысль о том, что выставочный зал будет только наш, заставляет мою кожу гудеть от волнения.

— Я действительно обещала.

Я не могу поверить, как сильно изменилась моя жизнь за полгода. Некоторые дни тяжелы, потому что так легко снова соскользнуть в зону комфорта. Но конечная цель настолько заманчива, что я продолжаю упорно работать. И я вспоминаю пару мягких серых глаз, которые смотрели на меня так, будто я могу покорить мир.

Вот почему, даже если я устала до костей от дороги до Портленда и семичасовой поездки на поезде, во мне столько энергии, что я могла бы пробежать марафон.

Я встречаюсь с Джеки в выставочном зале, и город уже к полудню пахнет странно. Смена сезона с опозданием доходит до раскаленного бетона, но я вдыхаю этот запах и почти теряю счет времени, глазея на витрины магазинов.

— Как тебе живется одной? — спрашивает Джеки, пока мы осматриваем магазин.

— Это то, о чем я не знала, что мне нужно. Покой, который приходит с одиночеством и занятием любимым делом, — я перебираю стопку мягких образцов ковров. — Мне нужен был этот звонок, чтобы понять, насколько я была созависимой.

— Ты не можешь винить себя за ошибки бывшего.

— Это скорее осознание. Это было нездорово, и если бы это не случилось именно так, я могла бы продолжать годами, — выйти замуж, завести семью с Джаредом. Какая ужасающая мысль.

Джеки в сотый раз поднимает какие-то латунные украшения. Мишель, ее ассистентка, записывает все, к чему Джеки прикасается.

— Как у тебя вообще есть время на это? Я могла бы приехать и прислать тебе фотографии.

— В отличие от моего брата, я не считаю, что убиваться на работе — это лучшее решение, — она плюхается на разные кожаные кресла, проверяя их. — Впрочем, он, возможно, тоже так больше не думает, — говорит она, странно глядя на меня.

Я не хочу спрашивать. Я не должна.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай заберем эти образцы в офис, — говорит она внимательному продавцу, который все время держался в десяти шагах позади нас. Затем она поворачивается ко мне. — Терапевт заставляет его попробовать что-то новое.

Я теряю дар речи. Мужчина, который охранял свои тайны и боль с решимостью загнанного барсука, ходит к психотерапевту. Часть меня, которая все еще любит его, так гордится им. Он заслуживает счастья и покоя.

Офисное здание устремляется ввысь безупречным сочетанием стекла и стали, почти ослепляя.

— Да, я знаю. Наш отец ценил внешний вид превыше всего.

Когда мы добираемся до верхнего этажа, Джеки проводит меня через открытое пространство, указывая на разных людей, которые вежливо улыбаются нам. Я почти прохожу через большую стеклянную дверь в ее кабинет, когда мой взгляд падает на золотые буквы.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР

Я в замешательстве.

— Разве Картер не генеральный директор?

— О, да. Он уступил эту должность, — небрежно говорит она мне.

— Почему? С ним все в порядке? Опять сердце?

На ее лице расцветает хитрая улыбка.

— Это точно его сердце, — говорит она, заглядывая через мое плечо.

О нет.

Я чувствую интенсивный взгляд у себя на затылке, прежде чем медленно поворачиваюсь, представляя все способы, которыми я могу убить Джеки и остаться безнаказанной.

Он стоит в дверях. Картер здесь. Хмурится в своем безупречном костюме. Темно-синяя ткань превращает его глаза в жидкое серебро, стекающее на мою кожу.

Паника разливается между моими легкими. Он подумает, что я сталкер и прилипала.

— Что ты здесь делаешь? — глупо спрашиваю я.

— Насколько я помню, я все еще владею частью акций, — если Картер так же взволнован, как и я, он скрывает это лучше.

Один его вид заставляет мое сердце биться о ребра, пытаясь вырваться из-под его тяжелого взгляда. Мои ладони влажные, лицо горит. Я ненавижу, что он узнает, как сильно он все еще на меня влияет.

Образцы цветов — самые интересные вещи на свете для Джеки, и она так же полезна, как прогрызенный мышью зонт в сезон дождей.

— Мне сказали, что ты в командировке, — я выпрямляю спину, выравнивая выражение лица. — Конечно, ты можешь быть где хочешь. Я просто помогаю Джеки, — слова звучат резко и хрипло.

Увидеть его впервые за три месяца — захватывает дух, я судорожно пытаюсь вести себя нормально. То, как на нем безупречно сидит костюм, и уверенность, которую он излучает в своей стихии, совсем не помогают.

Мне нужно убираться отсюда.

ГЛАВА 39 Картер

Мишель врывается в комнату, сосредоточившись на моей сестре и постукивая по своему служебному планшету.

— Не забывай о встрече в пять. Заканчивай как можно быстрее, если хочешь успеть на ужин с… — она замолкает, внезапно осознав, что в комнате есть другие люди.

— Я совсем забыла об этой встрече, — стонет Джеки, драматично закатывая глаза.

Тонкость — не ее сильная сторона, когда она вмешивается в ситуации, в которые не следует.

— Мне так, так жаль, Элиза. Ты не против, если мы сократим нашу встречу? Это важно, — Джеки обнимает ее неподвижную фигуру.

— Проследи, чтобы она добралась до дома в безопасности, — она проносится мимо меня, безмолвно угрожая мне тысячью способов не облажаться.

Джеки уходит, Мишель наступает ей на пятки, и воздух в комнате становится густым от напряжения. Мы смотрим друг на друга, как два бойца на ринге. На ней черное облегающее платье и каблуки — настоящее произведение искусства, но я скучаю по ее повседневным нарядам. Расслабленному виду, легким улыбкам. Теперь она напряжена и холодна — красивая мраморная статуя.

Мне хочется протянуть руку и притянуть ее в свои объятия, держать крепко, пока ее сердце не забьется в унисон с моим. Но это было бы глупо, когда ее глаза — острые осколки стекла, впивающиеся в меня.

Когда я открываю рот, чтобы что-то сказать, она перебивает меня.

— Мне пора идти. Я уезжаю в семь.

— Ты приехала только на один день? — разочарование в моем голосе ощутимо, но оно не действует на нее.

Она пожимает плечами.

— Было приятно посетить Нью-Йорк, даже если всего на несколько часов.

— Ты всегда можешь остаться, — мне хочется умолять ее, но я не имею права. — У нас… у меня, полно места.

— Уверена, что так и есть. Но у меня другие планы, — говорит она ровно, направляясь к двери, и волна паники пробегает под моей кожей.

— По крайней мере, позволь мне отвезти тебя в аэропорт, — она выглядит готовой отказаться. — Пожалуйста.

— Ты, наверное, занят, — говорит Элиза, разглядывая произведения искусства в