обратили на Шегар внимания. Уилер написал жене, что Шегар оказался «самым живописным местом, где мы побывали». Людей он назвал «чертовски интересными», а также сообщил: «Боюсь, я не очень хорош в описаниях, но позже пришлю фотографию».

Надо сказать, что ни один участник экспедиции не обладал достаточным кругозором для понимания увиденного. Описания тибетского варварства, сделанные Генри Сэвиджем Ландором и Персевалем Ландоном во время вторжения Янгхазбенда, были в основном опровергнуты, а ореол мистики и привлекательность Тибета в том виде, в котором они существуют сейчас, еще предстояло создать. Американский антрополог и писатель Уолтер Эванс-Вентц попал в Дарджилинг в 1919 году, но его перевод «Тибетской книги мертвых» опубликовали только в 1927 году. Художник Николай Рерих начал четырехлетнее путешествие по Тибету и Индии только в декабре 1923 года, а его книга об этом «Сердце Азии» увидела свет лишь в 1930 году. Французская оперная певица и путешественница Александра Давид-Неэль впервые попала в Сикким в 1912 году, но путешествие в Лхасу, которое принесло ей мировую славу, состоялось в 1924-м. Ее рассказы о летающих йогах и ламах, обладающих тантрической силой, оказали большое влияние на других авторов, например на Джеймса Хилтона, написавшего в 1933 году «Потерянный горизонт» – вымышленный рассказ о стране Шангри-Ла, эта книга стала первым в мире бестселлером в мягкой обложке. Но книги Давид-Неэль «Мое путешествие в Лхасу» (1927) и «Магия и тайна Тибета» (1929) опубликовали уже после первых попыток британцев взойти на Эверест. Подобно большому корпусу военных мемуаров, которые в конечном итоге определили наше представление о «потерянном поколении», масса рассказов, воспевающих мистические чудеса Тибета, включая возможность перерождения, появилась в конце 1920-х – начале 1930-х. Эти две тенденции не связаны между собой, но обе они возникли слишком поздно, чтобы повлиять на Говарда-Бери, когда он поднимался по ступеням Шегар-Дзонга.

То есть можно сказать, что во время первых британских экспедиций, после того как вторжение Янгхазбенда развеяло миф о Тибете, существовал информационный вакуум об этой стране. И Говард-Бери просто сообщал о том, что видел, однако делал это с открытым сердцем и удивительной терпимостью. Когда газета Times попросила его рассказать читателям о жизни и обычаях тибетцев, Говард-Бери упомянул, что они носят одежду, сотканную из овечьей и ячьей шерсти, и собирают урожай ячменя и гороха на самых высоких горах. Тибетцы действительно моются только раз в год из-за холода и сухости воздуха. А женщины смазывают лица жиром и сажей, чтобы защитить кожу от страшных ветров. Тибетцы практикуют полиандрию – когда, как правило, жена старшего брата становится женой и другим братьям, что, как деликатно отмечает Говард-Бери, позволяло женщине получать поддержку более чем от одного мужчины.

Самый странный для европейца обычай, по его признанию, – избавление от тел умерших. Специальные люди разделывают трупы и скармливают куски стервятникам. «Эта практика совершенно чиста, – писал Говард-Бери, – поскольку все съедается до малейшего фрагмента». Жизнь на Тибетском нагорье, по его словам, нелегкая. Каждую ночь становится холодно, как зимой, а жара в летние дни бывает настолько сильной, что «вытягивает из человека всю энергию, едва встает солнце». Местные жители проявили «величайшую доброту и были удивительно гостеприимны, хотя раньше никогда не видели европейцев». Такие чувства заметно контрастировали с мнением Мэллори, который в порыве гнева назвал Тибет «ненавистной страной, населенной ненавистными людьми».

* * *

Мэллори и Буллок отбыли из Шегара с пятью носильщиками в 7:00 утра 18 июня, взяв с собой лишь пару палаток Маммери, одеяла и немного продуктов. Они планировали провести две ночи к югу от реки Пхунг-Чу, чтобы подняться как можно выше и рассмотреть массив Эвереста. «Эверест стал больше, чем просто сказочным видением, – писал Мэллори Рут. – Мы начали видеть его как настоящую гору, а проблема великих хребтов и окрестных ледников дала задачу для ума. Куда отправиться, чтобы взглянуть на него с другой стороны, чтобы приоткрыть еще хоть ненамного великую тайну? Этот вопрос все время стоял перед нами».

Сразу после выхода из Шегара Буллоку пришлось много внимания уделять своему не в меру резвому пони. Так они добрались до Пхунг-Чу, но почему-то приняли ее за боковой ручей. Продолжая искать главную реку, британцы пошли по незначительному притоку в боковую долину, затем вернулись, преодолели вброд несколько глубоких ручьев по пояс в воде и только через 7 часов оказались на южной стороне Пхунг-Чу в 8 километрах от Шегара, выбравшись на тропу, по которой должны были идти с самого начала. Мэллори к этому моменту промок весь вплоть до шляпы, потерял свой плащ-макинтош и намочил полевой бинокль. Они с Буллоком выглядели весьма жалко, когда их догнали остальные участники, которые из-за различных задержек выехали из Шегара только к полудню. Уилер сообщил об этом инциденте одной строчкой в дневнике: «Мэллори и Буллок отбыли около 7 утра, а в 14:30 мы их встретили. Они ухитрились заблудиться и были вынуждены переходить реку вброд по горло!»

Горе-исследователям пришлось смириться с неудачей, и весь отряд отправился дальше на юг и вверх по долине, которая привела их к перевалу Панг-Ла. Здесь разбили лагерь на высоте 4360 метров. На следующий день Мэллори с Буллоком встали до восхода солнца. Отправившись в путь в 4:30, они поднимались около двух часов и наконец достигли перевала, с которого открылся поразительный вид на весь массив Эвереста и соседние пики – от Макалу на западе до ряда неизвестных вершин на востоке, возвышающихся на 8 километров и более. Все, что британцы могли рассмотреть с перевала, было неизученным. На западе, в 20 километрах за Эверестом, перевал Нангпа-Ла вел в Непал, в район Солу-Кхумбу, где жили шерпы. Дальше виднелась Чо-Ойю, шестая по высоте вершина в мире – 8201 метр. Неподалеку от нее Гьячунг-Канг возвышалась на 7952 метра. Эверест доминировал над всеми горами, однако ему почти не уступали расположенная рядом Лхоцзе (8516 метров) и стоящие восточнее Чомолонзо (7790 метров) и Макалу (8485 метров).

Все эти горы казались элементами единого целого – мощной стены изо льда и скал, которая тянулась по кривой примерно на 65 километров, прежде чем хребет обрывался в большое ущелье реки Арун. Мэллори и Буллок не знали, что за те четверть часа, проведенные на Панг-Ла, прежде чем облачность закрыла горизонт, они увидели четыре из шести самых высоких гор на Земле. Даже седловины, разделявшие вершины, были на 3 километра выше Монблана, высочайшей горы Европы и самой большой высоты, на которой Мэллори довелось побывать.

Чувствуя одновременно умиротворение и вдохновение, предвкушая поиск решения сложной задачи, британцы отправились вниз и вернулись в лагерь в 8:00 утра. Уже через час они снова были в пути, проехав под жарким солнцем и – капризы погоды – небольшим градом мимо деревни Цакор. На следующий день они вышли из лагеря в шесть утра, оставив носильщиков далеко позади, проехали вперед по великим равнинам