Скалль нахмурился, как и Веульв. Остальные же хлопали глазами, но перечить не стали. Каждый должен выполнить свою задачу. А Улла была избрана, чтобы заключать союзы и указывать путь. Никто не сомневался в её намерениях, силе и возможностях. Так что все медленно кивнули.

– Бьёрн видел их на западе, – поведала она.

– Но также там он видел много ётунов. – Лицо Скалля было мрачным. – Как вы планируете пробраться?

– Как-то же мы пробрались туда с Фюном и Этой, – махнул рукой Бьёрн. – Будем вести себя тихо, а в случае чего наши новые союзники вступят в бой вместе с нами.

– Улла не будет вступать в бой, – предостерёг конунг. – Возьмите с собой ещё кого-то. Да хоть Фюна и Эту.

Братья покивали почти синхронно.

– Пойдём, коли позовут, – легко согласился Эта.

– Нет, от вас шуму как от драки пьяных медведей, – скривился Бьёрн, а Фюн кинул в него ложкой, но промахнулся. – Мы пойдём вдвоём. Тихо и незаметно. А вернёмся уже не одни.

– Во всяком случае, мы будем стараться призвать их на нашу сторону, – поправила Улла, оставляя место сомнениям. – Кто они и чего хотят, для нас пока загадка. Но я приложу все усилия.

Ракель задумчиво крутила в руках кубок.

– А может, кому-то из избранных отправиться с вами? Их сила уговаривает лучше любых слов, – предложила она.

– Они нужны здесь. Если на город нападут внезапно, людям нужно, чтобы избранные сражались за них. К тому же сама Улла тоже из числа избранных, – вздохнул Веульв. – Я пойду с вами.

– Другое дело! – воскликнул Бьёрн, который уже успел привыкнуть к обществу старого берсерка. Да и Улла не возражала.

На том и порешили.

А дальше все продолжили обсуждать насущные дела. Колья на северной стороне вкапывать в землю было значительно труднее: встречалось много камней под почвой. Трещина на льду зияла как пропасть, но брёвен для границы, выложенной перед ней, всё ещё было мало. Ракель жаловалась на склоки между женщинами за разделение припасов, а по её уставшим глазам было видно, что это невыносимее, чем рубить деревья и колоть лёд.

Улла погрузилась в свои мысли. Она не знала, кто встретит её следующим днём. И будут ли это друзья или враги. Хоть Бьёрн и был преисполнен уверенности, но она знала, что завтра всё будет зависеть от неё и если им удастся пройти через великанов. И если удастся найти таинственных людей. И если получится говорить с ними. И если… Очень много «если».

– Ты в порядке? – озадаченный Скалль коснулся её плеча, заставив вздрогнуть.

– Думаю насчёт завтра.

– Ты не обязана идти. Тем более с таким хлипким сопровождением, – усмехнулся он.

– О, великий воин-волк желает сам меня сопроводить? – Улла кокетливо улыбнулась Скаллю. В их глазах плескался хмель.

Рука Скалля повелительно легла на её талию.

– Я ведь могу приказать тебе не ходить, – без тени шутки признался он. И Улла видела по глазам, что он правда может.

– Ах, власть тебе так идёт, – фыркнула она, а пальцы на её талии сжались сильнее.

– Я волнуюсь за тебя, Улла, – прошептал он на ухо, уткнувшись носом в белоснежные волосы, собранные на висках в тугие косички.

– Скалль, – она повернула к нему лицо, встретившись глазами. – С тех пор как ты бросил меня одну с волками в пустынных безлюдных землях, кишащих великанами, ты потерял право беспокоиться обо мне.

Конунг еле сдержал печальную улыбку, понимая, что она во всём права. Но ничего не мог с собой поделать. Он притянул Уллу ближе к себе и ткнулся лбом в её плечо. Остальные за столом бросали на них смущённые взгляды, но старались завлечь друг друга сторонними разговорами.

– Прав был Торгни, – хрипло прошептал Скалль. – Ведьма ты.

Улла сощурилась, сложила губы в одну плотную линию и, кажется, приготовилась к броску, будто кошка.

– Пусть ведьма, – прошипела она. – Но бойся меня в гневе, северный щенок.

В ответ Скалль наклонился и впился ртом в её удивлённо распахнувшиеся губы. На этот раз за столом все замолчали. И только Хальвдан, прокашлявшись, наконец смог отвлечь их и вернуть к обсуждению лучников на площадках.

– Извинись, – прорычала тихо Улла, когда конунг отстранился, заглядывая в её глаза.

– Не буду.

– Я тебя заставлю.

– Слава тебе, если сможешь. – Он пожал плечами и смочил горло мёдом.

Улла покраснела и не смотрела ни на кого за столом. Опустила взгляд и что-то тихо шипела себе под нос. Возможно, даже проклятья.

Но Скалль лишь игриво улыбался, будто довольный своей выходкой. Улла не понимала его настроения и прежде, а уж тем более после обращения. И не понимала, связано ли то, что её тянет к конунгу, с прежним расчётом и желанием быть защищённой им или теперь она и вправду ощущала дрожь в коленях, когда Скалль оказывался рядом.

Их редкие разговоры, часто только о Торгни, который любил обоих, делали их ближе. Его беспокойство согревало Уллу, но не из-за страха за себя, а из тёплого чувства значимости в его жизни. Она берегла его доверие, никак не подавая вида, что знает о секретном даре. А он наконец получил из её уст ответ на свой самый давний вопрос.

Улла крутила в голове каждый разговор, каждый взгляд, а щёки её краснели всё сильнее. Неужто она и вправду была влюблена? И разве есть сейчас место этим чувствам в разваливающемся мире? Она и не думала прежде.

– Пойдём? – Скалль вдруг встал и протянул ей руку. – Завтра тебе придётся отправиться с первыми лучами солнца. Нужно набраться сил.

Отрешённо Улла приняла руку и встала из-за стола.

– На рассвете, Улла! – крикнул вслед весёлый Бьёрн, а когда они отошли на достаточное расстояние, то ей показалось, что друзья стали перешёптываться о том, что видели.

Улла закатила глаза, но улыбка заиграла на губах.

«Друзья». Какое необычное и новое слово. Такое же странное, как и «любовь». Но только задумавшись о значении всех этих людей в своей жизни, она ощутила тугой комок внизу живота от сладкого желания жить дальше.

Ей больше не приходилось завоёвывать любовь и уважение к себе через страх и показную надменность. Были те, кто искренне дорожил ею и признавал её могущественную силу, доказанную правильными поступками. Те, кто смеялся с ней за столом, беспокоился о ней и был готов защищать не по надобности, а из любви.

Улла плелась за Скаллем через зал, а потом покорно свернула в комнату, дорогу к которой в прошлый раз даже не запомнила – так сильно была пьяна. Теперь же она вновь оказалась в покоях, отведённых для Скалля. Та самая комната, что некогда была заброшена. В ней царил порядок, ставни починены, широкая кровать и несколько необходимых вещей – вот и всё, что было у великого правителя Мидгарда. На месте остался и заветный сундук, хранящий память о его детстве.

Дверь тихо захлопнулась, отсекая шум медового зала.