— Не трогайте девочку, — умоляет она, стараясь придать голосу нужную ноту отчаяния. — Я скажу, куда мы едем, кто должен нас принять, спрятать. Я всё скажу. Только не трогайте её. Пожалуйста, не трогайте её.

Теперь убийца улыбается уже по-настоящему и показывает эту улыбку напарнику.

— Ну надо же, Том, а дама-то, оказывается, добропорядочная гражданка, хочет поступить как надо. Гордость берёт, правда? Настоящая американка.

Сердце Кэти колотится так, будто вот-вот разорвёт грудную клетку, а к горлу поднимается горький ком, придавая голосу подлинную тревогу и удушливый страх.

— Это друзья моего мужа. Они ничего не знают о Рингроке. Нет причины на них давить. Поговорите с ними — сами увидите.

Это не то же самое, что застрелить Зенона, который уже был дитя Молоха, когда она навела на него оружие. Эти двое — люди, худшей породы, но всё же люди. Перейти этот мост — значит перейти и бездну, а обратной дороги не будет.

— Адрес у меня здесь, — говорит она.

Она лезет в наружный карман куртки, потом в другой, изображая растерянность.

— Куда же он делся?

Она тянется левой рукой поперёк корпуса, будто к внутреннему карману куртки, — видит, как в глазах убийцы вспыхивает подозрение, — выхватывает пистолет, берёт его двумя руками и в упор всаживает в него две экспансивные пули в грудь. Он падает так быстро, что пистолет выпадает у него из руки ещё до того, как он успевает хотя бы рефлекторно выстрелить. Старший, Том, как раз запихнул в рот последний кусок батончика и держит руки пустыми, но тут же рвётся к кобуре; лицо у него перекошено такой яростью, что кажется, будто его человечность — такая же маска, как у репликантов Молоха. Он тянется за оружием вместо того, чтобы поднять руки и попытаться выманить у неё милосердие. Кэти казнит его — именно так она должна это понимать: он, нераскаявшийся враг свободы и жизни; она — воплощение справедливости.

В воздухе густо пахнет порохом и кровью, в ушах звенит. Кэти поворачивается к Либби.

В глазах девочки блестят не пролившиеся слёзы.

— Мне так жаль, что тебе пришлось…

— Мне тоже, милая. Но не жаль, что я это сделала.

Она убирает пистолет в кобуру, забирает с прилавка бутылки с газировкой и упаковки вяленого мяса и отдаёт Либби, оставляя шоколадки.

— Если у старика была машина, она, наверное, стоит сзади.

Они бегут через магазин в кабинет. На стене у задней двери закреплён перфорированный щиток. Среди висящих на нём ключей — связка от старой машины, выпущенной в Детройте ещё задолго до того, как кто-то вообще придумал электронные ключи.

За магазином стоит бело-песочный Ford LTD Country Squire. Универсал так любовно содержали, что он выглядит как экспонат автомобильного музея, который бережно хранили с того самого дня, как он впервые появился в салоне в семидесятых.

Протягивая ключи Либби, Кэти говорит:

— Открой заднюю дверь. Я подгоню Range Rover.

Когда Кэти объезжает угол здания, Майкл Дж. уже у окна багажного отсека Range Rover. В пятидесяти ярдах к северу от магазина, на обочине, словно брошенный, стоит тёмный седан — наверняка машина агентов.

Она загоняет внедорожник за здание и ставит рядом с универсалом, вне видимости с шоссе. Они с девочкой быстро перетаскивают длинноствольное оружие, вещи для маскировки, чемоданы и сумку с погребальными урнами с заднего сиденья Range Rover на заднее сиденье Ford.

К этому времени Майкл Дж., уже опытный путешественник, ловко спрыгивает с одной машины и запрыгивает в другую. В универсале его пространство больше, чем во внедорожнике, и он изучает его, принюхивается — зачарованный десятилетиями тонких запахов, скопившихся здесь и почти неуловимых для человеческого носа.

Когда они выезжают обратно к шоссе, Кэти видит, что стрелка бензобака упёрлась в отметку «полный». Даже на этой большой красавице с её прожорливостью они должны пройти оставшиеся двести шестьдесят миль без остановки.

Вместе с Либби они перебирают все варианты того, как их план может пойти наперекосяк, не потому что после событий в придорожном магазине ими овладел мрак, а потому что внимательность к рискам может дать преимущество в решающую минуту. Ави всегда говорил: если назвать дьявола по имени, ты его не призовёшь; а вот если делать вид, будто дьявола нет, этот самый горделивый из демонов непременно явится, чтобы над тобой посмеяться.

На двери магазина было указано фермерское расписание работы: с 4:00 утра до 6:00 вечера. Старик не мог тянуть свою скромную лавку в одиночку все четырнадцать часов. Хотя бы один сотрудник должен был закрывать часть смены. Логично предположить, что хозяин в его возрасте выбрал бы более короткий отрезок — с полудня до шести, оставив восьмичасовое утро работнику. Они приехали в половине первого, а значит, хозяин мог оставаться там один до закрытия. Если только после обеда не приходит ещё один работник — раскладывать товар и убирать помещение. Если только у хозяина нет жены — теперь уже вдовы, — которая иногда наведывается к нему на работу. Если, если, если. Пока тела не найдены, универсал не засвечен. Но если их остановят за нарушение правил или они попадут в аварию, им конец.

Мёртвые агенты, которые — каким бы умением или удачей — нашли Range Rover, явно не вызвали подмогу и даже не доложили о своей находке. Кэти вспоминает слова убийцы: Мы с моим приятелем тут ребята честолюбивые. Хотим все лавры себе. Хотим сдать наверх весь комплект целиком, а не отдать заслугу какому-нибудь жирному кабинетному летуну в Вашингтоне. Скорее всего, ни ISA, ни другие власти ещё не знают, что беглянки больше не в Range Rover. Пока агенты не выйдут на связь по расписанию — если вообще обязаны выходить. Пока помощник шерифа не заинтересуется брошенным седаном с правительственными номерами в пятидесяти ярдах к северу от магазина. Пока туда не придёт сотрудник на смену. Или пока вдова не сможет дозвониться до мужа. Пока, пока, пока.

Час за часом, тревога за тревогой, они наконец добираются до Кентукки, сходят с плато Пенниройал и въезжают в регион Блюграсс с его холмами, сочными лугами и огромными дубами. В семи милях от места назначения Кэти останавливается у обочины и звонит Спенсеру и Мэрион с одноразового телефона. Он отвечает, но ещё до конца разговора Кэти успевает поговорить и с Мэрион. После убийств в кафе-мороженом и до своей смерти Ави связывался с ними на случай, если Кэти когда-нибудь понадобится убежище —