и колет глаза. Щурясь в ослепительном свете, она отмахивается от мух одной рукой. Эти мелкие мучения, наложившись на усталость, вызывают у неё ощущение нереальности, словно всё это — сон наяву.

У входа в магазин собрались человек двадцать с лишним протестующих — но не ради забастовки. Некоторые держат плакаты, излагающие их претензии таким идеологическим жаргоном, что Кэти не может их понять. Чего бы они ни добивались ещё, они хотят помешать людям здесь покупать. Для многих её сограждан это уже не эпоха, когда разногласия можно улаживать спором и убеждением, а только громким и физическим запугиванием. Ей снова и снова заступают дорогу, так что ей приходится лавировать в толпе, словно среди игроков в замедленном футбольном матче без мяча. Каждый из них кажется в полтора раза крупнее её, искажённые злостью лица нависают в гротескном кривлянье, будто их собрали сюда на хэллоуинский маскарад — больше чем за полгода до кануна Дня всех святых. Она терпит эту пытку, но приходит в шок и отчаяние, когда они начинают фотографировать её и снимать на свои смартфоны. У них не может быть иной цели, кроме как выложить её изображение в интернет и повесить на какую-нибудь свою доску позора, воздвигнутую в пылу страсти к травле. Слишком поздно закрывать лицо: Кэти опускает голову, прорывается сквозь их заднюю линию обороны и проходит через автоматическую дверь в сравнительную тишину магазина.

На выходе ей придётся снова идти сквозь этот строй — теперь толкая перед собой тележку. То, что её сфотографировали, даёт ей ещё больше причин спешить. Два чемодана. Две пары джинсов для неё, две — для Либби. Ничего примерять не нужно. Примерной посадки достаточно. По две футболки, по свитеру, носки, ремни, бельё. Две бейсболки — одна розовая, другая чёрная. Зубные щётки. Самые необходимые туалетные принадлежности.

Ни один из сотрудников не упоминает демонстрантов снаружи. Несколько охранников бродят по лабиринту проходов, настороженные, но по большей части улыбаются, будто сегодня просто очередной день на «Улице Сезам». Признать существование толпы, даже из искренней попытки её успокоить, — значит только сильнее её подстегнуть. Можно было бы вызвать полицию, но это была бы плохая реклама, а полицейские, чего доброго, и не приехали бы — настолько же чувствительные к плохой рекламе, как и управляющий магазина.

С большой, доверху нагруженной тележкой Кэти боится выходить наружу, но у выхода ей неожиданно везёт. Четверо или пятеро новых прибывших, компания парней лет по двадцать с небольшим, не стали терпеть это издевательство; на травлю они отвечают смехом и насмешками. Сопротивление в форме высмеивания особенно распаляет толпу, и она вздымается в общем трепете и карканье, как разъярённая стая ворон, которых другие птицы оторвали от падали. Визжащая орава так отвлечена, что Кэти удаётся незаметно провести тележку мимо них, через ряды машин, к Range Rover.

Поспешно удаляясь от шума, она ловит себя на абсурдной, но жутковатой мысли: существо на острове Рингрок было не первым пришельцем из иного мира, что какой-то другой вид уже спустился со звёзд, чтобы вселиться в некогда разумных людей и превратить их в существ вечного недовольства и беспокойного раздражения, а Земля тем временем оказывается завоёвана.

Покупки помещаются на пол за передними сиденьями, оставляя багажный отсек лису. Когда Кэти отъезжает от магазина, Либби спрашивает:

— Что это вообще было, чего они так злятся?

— Жизнь, — говорит Кэти.

Ей требуется десять минут, чтобы найти когда-то процветавший промышленный парк, где теперь здания стоят заброшенными. Выветренные, изъеденные ржавчиной, с провисшими крышами и окнами, затянутыми грязью, эти строения свидетельствуют об экономических преимуществах рабского труда в далёких странах. Она заезжает за заброшенный склад, с глаз долой от проезжающих машин.

Пока Майкл Дж. бегает на воле, исследуя окрестности и занимаясь своими делами, Кэти и Либби распаковывают покупки и перекладывают вещи в два чемодана, выбрасывая пустые коробки, пакеты и обёртки. Вскоре все трое снова в дороге.

Кэти надеялась переночевать в этом месте, но теперь ей хочется поскорее увеличить расстояние между ними и магазином, где её сфотографировали. Ей кажется, будто они в невидимых тисках. Кто-то неизвестный вращает рукоять по часовой стрелке, ползун сдвигает переднюю губку к задней, а Невада очень далеко.

По дороге глухой и одинокой

Либби с удивлением и недоумением обнаруживает, что, помимо одноразового телефона, бардачок набит картами: одни охватывают два штата, другие — сразу четыре. Когда Кэти сняла GPS, у Rover заодно перестала работать и навигационная система.

— Теперь ты у нас штурман, — говорит она.

Девочка перебирает карты, находит нужную для их нынешнего места, частично разворачивает её у себя на коленях и с изумлением разглядывает ослепительно подробную картографию AAA.

— Это совсем не похоже на карту Google.

— Google Maps, — преувеличенно говорит Кэти, хотя, возможно, не так уж и преувеличенно, — для робких, которым надо видеть мир упрощённым, чтобы его понять. Эти карты — для больших, смелых, первопроходческих душ, которые любят сложность: исследователей, искателей приключений, любителей просёлков и обходных дорог!

Ведя указательным пальцем по карте штата, Либби говорит:

— Сколько тут городков, сотни и сотни.

— И люди, которые любят каждый из них. Хотя про большинство из них никто никогда не напишет хитовую песню, в любом месте есть красота и волшебство, если уметь смотреть.

Они переваливают через невысокий подъём. Здесь все подъёмы невысокие. Перед ними, в рваном свете, лежит лоскутное одеяло ухоженных полей. У правой обочины стоит полицейская машина, радар направлен в их сторону. Кэти едет на две мили в час ниже ограничения, но ей знакомы такие радарные засады, где версия патрульного — отличная от её и при этом неверная — всё равно решает исход.

Скорость она не снижает и проезжает мимо чёрно-белой машины, надеясь, что Майкл Дж. не выглядывает в окно. Она смотрит в зеркало заднего вида не меньше, чем на дорогу впереди, пока патрульная машина не съёживается до едва различимого силуэта.

В 4:20 пополудни, онемевшие и молчаливые от глубокой усталости, они въезжают в фермерский городок, откуда благополучие ещё не успело уйти. Улицы обсажены деревьями. Дома в порядке. От городка исходит скромное, старомодное очарование.

Из трёх мотелей Кэти выбирает семейный, от силы на две звезды. Она рассказывает короткую, но убедительную историю о краже кредитных карт, и там без проблем принимают наличные вперёд за одну ночь в номере с двумя двуспальными кроватями. Из удостоверений личности им нужен только номерной знак машины.

Кэти относит в номер