положено хорошему псу из приюта, он сам запрыгивает обратно через пятую дверь. Меньше чем через пятнадцать минут после съезда с трассы они снова на межштатной автомагистрали и катят на запад. Бургеры остыли, но всё равно вкусные. Булочки с корицей и пеканом, запитые горячим чёрным кофе, кажутся доказательством того, что у мира есть смысл — а значит, и будущее.

Новости

В четверг рассвет встаёт редкой, пышной краснотой, и море ночи откатывается от земли, обнажая перед ними огромную равнину с редкими холмиками, распаханную почти до самого горизонта. У Кэти ноют руки от того, как крепко она сжимает руль. Во рту кисло, глаза жжёт, а пугающее расстояние, которое ещё отделяет их от безопасности, отзывается головной болью — прямо над переносицей.

Либби включает радио, перебирает частоты в поисках новостей и наконец находит. Взрыв чудовищной силы уничтожил объект Агентства по охране окружающей среды на Рингроке и поджёг несколько квадратных миль леса с такой яростью, что даже дождь — уже прекратившийся — не смог погасить огонь. Никто из шестидесяти шести человек, живших и работавших на этом уникальном исследовательском объекте, не выжил. По предварительной версии, источник взрыва — газопровод, проходящий по служебному тоннелю системы мониторинга под островом.

— Под Рингроком ведь нет никакого газопровода? — спрашивает Либби.

— Может, и есть. Скорее всего, нет. Но ненавидеть природный газ сейчас модно, так что такая версия зайдёт.

— Если там нет газопровода, какой-нибудь репортёр может об этом сказать.

— Если его вообще кто-то станет слушать. Говорят же, каждый имеет право на свои факты. Тогда что такое правда?

— Но радиация.

— С чего бы радиации быть после взрыва газа? Значит, и проверять ничего не нужно.

— А если потом будет намного больше рака, врождённых пороков и всего такого?

— Пока это всплывёт в статистике, пройдут годы. У них будет куча злодеев, на которых можно всё свалить, и Рингрок среди них не окажется.

— Можно же просто загуглить…

— Ага, через годы, если люди будут гуглить остров Рингрок, они, может, вообще не найдут никаких сведений о взрыве. Кто-то решит, что ничего серьёзного и не было. Другие подумают, что им это приснилось.

— Некоторые будут умнее, — говорит Либби.

— Но большинство умных проберёт холодком, когда они поймут, что этот случай вычистили из всех записей. Они задумаются, как легко и их самих можно стереть — во всех смыслах. И почти все, кроме немногих, решат, что молчание и забвение — лучший ответ на такую силу.

— Нам хватит и нескольких, чтобы всё это вывести на свет.

— Может быть. Интернет — величайшее хранилище знаний в истории. Но когда история хранится в электронных файлах, интернет ещё и очень удобная дыра памяти, где правду можно стереть так же легко, как ложь — проверить по фактам и продать как новую историю.

Кэти сильнее жмёт на газ, и Range Rover гонится за своей утренней тенью, а солнце неотступно преследует их, пока тень машины не уходит целиком под днище.

Губки невидимых тисков

День стоит влажный, не по сезону тёплый, и рои мух рождаются словно по дискредитированной наукой теории абиогенеза.

В Range Rover, с поднятыми стёклами и кондиционером, гонящим в салон прохладный воздух, в углу парковки у супермаркета, они едят толстые сэндвичи из гастронома, завёрнутые в вощёную бумагу, и запивают Pepsi. В багажном отсеке Майкл Дж. уплетает нарезанную индейку и пьёт бутилированную воду из одноразовой алюминиевой формы для запекания, которую Кэти купила в магазине, пока ждала сэндвичи.

Они с Либби говорят о том, где им больше всего хотелось бы начать жизнь заново, о советах, которые подготовил Ави, чтобы помочь ей исчезнуть под новой личностью, если она решится на такой выбор, об источнике поддельных, но убедительных документов в Лас-Вегасе. Несмотря на усталость, они обсуждают всё это с воодушевлением, хотя Кэти слышит в голосах обеих ту неуверенность, которая выдаёт сомнение: есть ли у них вообще реальный шанс прожить достаточно долго, чтобы стать кем-то иным, чем они есть сейчас.

Невада далеко. Пока их могли счесть погибшими, поглощёнными Молохом и умершими во второй раз, когда материнскую массу накрыли ядерным ударом. Однако рано или поздно власти поймут, что Range Rover зарегистрирован на Кэти в департаменте автотранспортных средств, и тогда начнётся охота. В материалах, которые доставил ей Суди, Ави объяснял, что GPS излучает уникальный сигнал, по которому любую машину можно быстро найти, и объяснил, как его обнаружить и отключить; это Кэти и сделала, когда перебралась на Лестницу Иакова, на пике своей паранойи. Её Range Rover нельзя отследить со спутника. Мобильные телефоны тоже можно засечь по испускаемой ими микроволновой сигнатуре, но ни у неё, ни у Либби больше нет зарегистрированных телефонов. В бардачке лежит одноразовый телефон, который нельзя привязать к ней; она меняет его раз в восемь-десять месяцев. В хаосе последних событий ISA может потребоваться несколько дней, чтобы понять, что Кэти жива. А может, они уже нашли пустой гараж и разослали общенациональную ориентировку через Национальный центр криминальной информации, о чём Ави её предупреждал; в таком случае у каждого полицейского ведомства страны уже есть описание Range Rover и фотографии Кэти, и им сказано — без конкретики, — что она представляет угрозу национальной безопасности. Если в городке, из которого она бежала, есть камеры наблюдения в общественных местах — например, у причалов, где они оставили её каютный катер, — или дорожные камеры, а в наши дни ни один город не слишком мал, чтобы обходиться без такой слежки, — они будут знать, что с ней была девочка, и догадаются, кто именно. Подменённых номеров будет недостаточно, чтобы скрыться, если их остановят за любое нарушение правил. Невада очень далеко.

Когда они заканчивают есть, Кэти едет в гипермаркет в двух кварталах от магазина. У неё список размеров, который дала Либби. Их одежда высохла ещё несколько часов назад, но вещи мятые, грязные и не помогают той анонимности, которая им нужна. Кэти не хочется оставлять девочку одну во внедорожнике, но если Либби переберётся на заднее сиденье и будет держать лиса при себе, то, наверное, сумеет скрыть его от каких-нибудь доброхотов-защитников животных, которые могут пройти мимо машины.

Пробираясь через фаланги припаркованных машин, она видит, как мухи зависают во влажном воздухе, будто прилипли к липкой бумаге. Над асфальтом дрожат змейки жара. Солнце дробится бликами о кузова