Я не хочу умирать напрасно.

Беттан неторопливо достал из кармана пистолет и прицелился в Йона.

– Сейчас вы объясните, что здесь творится, и не вздумайте тянуть время.

– О, прошу вас… – улыбнулся Йон, словно Беттан наставил на него игрушечный револьвер, и сделал шаг к нам.

Я с трудом подавил желание отступить, развернуться и кубарем скатиться со скалы.

– В угрозах нет необходимости, я и так расскажу все, что вам нужно знать. В конце концов, вы заслужили.

– Вы один из них, верно? – дрожащим голосом спросил я. – Один из богов, которым поклоняются левиафаны?

Йон вздохнул, театрально покачав головой, и начал разоблачаться. На землю полетели шапка, шарф и куртка. Наконец он остался лишь в брюках и майке. Его череп оказался совершенно лысым, а светло-коричневая кожа поблескивала в солнечных лучах.

– Вы об этих несчастных? Да, они продукт одного из наших ранних экспериментов. Исследование форм разума закончилось не слишком удачно – вероятно, степень нашего вмешательства оказалась слишком велика. Развитие должно быть органичным. Тем не менее мы сохранили часть экземпляров как напоминание о провале. Увы, они страшно ревнуют к тем, на кого мы обращаем внимание. Очень трогательно.

Беттан шагнул вперед с искаженным от ярости лицом, продолжая целиться в Йона. Рассказ его явно не устроил.

– Что еще за эксперимент?

– Эксперимент под названием «Жизнь», Роджер. – Йон потер лысую голову крупной рукой. – У нас имелась грандиозная идея – создать существа, с которыми мы смогли бы контактировать, а в один прекрасный день даже взаимодействовать.

Мое лицо обдул легкий теплый ветерок, и я снял шапку с шарфом. Уж и забыл, что ветер может быть теплым.

– Вы имеете в виду – как взаимодействуем с ва-ми мы?

– Боюсь, не совсем, – мрачно опустил голову Йон и ткнул пальцем себе в грудь. – Вот это тело – одна из последних разработок. Небольшой тест ради коммуникации. Мы ведь не скрываемся: несколько тысячелетий пытались выйти с вами на контакт, показать, что мы здесь, рядом, однако вы были не готовы нас увидеть.

Он подошел к краю пропасти и глянул вниз, словно оценивая путь, который нам пришлось преодолеть.

– Итак, мы создали внешнее подобие человеческого тела. Сам я не здесь, это лишь малая часть меня. Даже не эхо, а его отголосок. Сработало как надо, и все же я не назвал бы наши отношения взаимодействием. Так или иначе, я получил удовольствие от весьма поучительного опыта.

Я растерянно моргнул, осмысливая его речь. Мне пришло в голову, что все мои воспоминания о Йоне имеют весьма обрывочный и туманный характер, словно он и вправду никогда по-настоящему не был рядом с нами, вплоть до самого конца. Не принимал участия в наших стычках, никак себя не проявлял во время восхождения. По большому счету, никогда не вступал в дискуссию. Когда он пропадал из виду, о его существовании просто забывали.

Как же я раньше не обратил внимания на эту особенность? Почему не придал ей значения?

Нет, он говорит невозможные вещи. Бред, безумие!

– Подождите, – перебил его я, подняв руку. – Стало быть, вы создали жизнь. Сотворили нас. Но что дальше? Зачем эта гора? Вы решили ставить перед нами задачи?

Йон пожал плечами, не отводя взгляда от пропасти.

– Жизнь – сложный процесс. Мы попытались создать стартовые условия и дальше не вмешиваться, однако сотворенные нами миры впадали в застой. Еще до того пробовали искусственно ускорять развитие, ненавязчиво подталкивая порожденных нами разумных существ вперед, способствуя прогрессу. С левиафанами все кончилось в некотором роде катастрофой – да вы сами видели. А вот люди… – Он повернулся к нам лицом. – Люди стали счастливым билетом. Выяснилось, что невозможно заставить жизнь развиваться, как тебе заблагорассудится. Она должна быть подготовлена к качественному рывку, должна дозреть.

– Нет! – замотал головой Беттан и окинул Йона диким взглядом. – Я вам не верю! Вы хотите сказать, что я – продукт лабораторного эксперимента? – Его палец на спусковом крючке заметно дрогнул, и Беттан начал мерить шагами узкую площадку. – Нет, чушь! Никакой я не продукт!

Я судорожно стиснул руки. Йон сбил меня с толку, ошеломил и разозлил.

– Зачем вы забрали Наоко? Зачем увязались с экспедицией? Зачем?

Йон раздраженно щелкнул языком.

– Насчет Наоко: вы потеряли темп, и я чувствовал, что вам необходим стимул. А присоединился я к экспедиции, чтобы посмотреть, как вы справитесь с горой. Оценить вашу готовность.

– Готовность к чему?

– Вступить в новую стадию развития, – объяснил он, подчеркивая каждое слово. – Такое уже случалось. Несколько сотен тысяч лет назад человечеству была предложена другая задача, хотя в том эксперименте я не участвовал. Вы решили ее успешно, и мы сочли, что вы готовы к следующей фазе эволюции.

Беттан продолжал бегать взад-вперед – откуда у него только бралась энергия, если последние дни мы все были истощены до предела…

– Я не могу с этим смириться, я отказываюсь, – бормотал он.

Не обращая на него внимания, я сосредоточился на словах Йона.

– Следующая фаза эволюции? Можно подробнее?

Йон развел руки, будто пытаясь обнять меня издалека.

– Язык, сознание, самоанализ, способность рассуждать – вот чем человек отличается от других живых существ на планете. Да, многое из того, чем вы наделены, – наш дар. Он сработал, подняв вас к новым высотам. Мы наблюдали за вами с огромным интересом, однако следовало подождать, пока вы не дозреете до нового этапа – в технологическом, интеллектуальном и психологическом смысле. Гора – прекрасный тест. Каждые несколько сотен лет мы подбрасываем человечеству этот вызов, но вы первые, кому удалось с ним справиться.

Я оглянулся на Беттана. Тот стоял на краю плато, уставившись вниз, и качал головой. Он так и не скинул с себя теплую одежду, словно и вправду отказываясь принимать откровения Йона за истину. Пистолет в его правой руке ходил ходуном, а левая то и дело бессознательно сжималась в кулак.

Обернувшись к Йону, я спросил:

– И что теперь будет?

– То же самое, что в последний раз. Один из вас станет для меня представителем вашего вида, и я подниму его сознание на более высокую ступень. Вы станете основоположником совершенно новой разновидности людей – гомо альтиор, высшим человеком, искрой, от которой возгорится огонь.

– Почему лишь один из нас? – нахмурился я.

Йон сделал пару шагов, сократив расстояние между нами до нескольких футов. Без одежды его тело выглядело странно: безволосое, гладкое, словно вылепленное из воска. Подняв руку, он протянул ее вперед, раскрыв ладонь, на которой сияла маленькая голубая жемчужина.

– Все, что нужно, – это