Сердце кольнуло. Перед глазами вновь встала картина: простыни, девушки… Ночь, озеро, голая грудь. И даже протрезвев, он считает, что я «таскалась». Ревнивый болван!

– Тим, давай поговорим при встрече и спокойно, – сдержавшись, попросила я.

– Ответь на вопрос, тогда и поговорим.

– Я ответила вчера! – Мои нервы были на пределе, голос становился все громче.

– Ну-ну…

Все такое же хриплое, гребаное нуканье. Мальчишка! Мальчишка, которому еще взрослеть и взрослеть.

– Отлично, – бросила я и отключилась.

От-лич-но!

Побросала вещи в сумку, собрала компьютер, застелила постель, поймала Фая в переноску. На все про все полчаса. Обняла на прощание Настю, которая, кажется, тоже знала о наших отношениях с Тимом. А кто вообще в этом доме не знал? И ушла.

Возможно, когда-нибудь Тим повзрослеет.

Но я ушла.

Неестественное беспокойство охватило Тима сразу после разговора с Ладой. После скептического хмыканья Димки, все слышавшего. После разрывающей боли в голове, которой сопровождалась попытка подняться. Захотелось кинуться домой, найти ее, поцеловать…

Но он сдержался, решив сначала заехать к более лояльным Дериглазовым: умыться, выпить что-нибудь от похмелья и переодеться. Одежда друга Тиму была мала, но, кажется, в шкафу Димки завалялись старые джинсы и толстовка – сувенир после грандиозного побега от прошлой гувернантки.

Когда Тим приехал домой, оказалось, что беспокойство было не беспочвенным. Во-первых, дверь в комнату Лады была открыта нараспашку, а внутри не оказалось ни одной ее вещи. Во-вторых…

– О, сын, вернулся? Как ночь? Хорошо погулял? – весело спросил отец, останавливаясь в дверях.

Тим успел уже обежать весь дом в поисках гувернантки, а теперь ходил кругами по ее комнате, раз в пятый набирая знакомый номер. Но добрый голос оператора повторял, что «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», и советовал оставить сообщение на автоответчике после сигнала. Появление бодрого и счастливого отца тоже не предвещало ничего хорошего. Разве что кровавый снег посреди лета.

– Где она? – вместо ответа спросил Тим.

Отец словно издевался. Стоял, заложив руки в карманы, как мальчишка, вертел головой по сторонам. Он внимательно осмотрел комнату и переспросил:

– Кто?

– Где Лада? – Тим нахмурился.

– Ааа, гувернантка! – Алексей кивнул, делая вид, что только сейчас понял суть вопроса. – Ты же взрослый, мы с мамой решили, что теперь гувернантки – пустая трата времени и сил.

Он веселился. Он знал настоящий ответ и провоцировал сына. Тим прекрасно это понимал. Отец, преследуя свои цели, иногда бывает жестоким. Как и он сам.

– Где она? – рявкнул Тим. – Вы ее уволили, потому что меня не было дома?

– Значит, так? – Улыбка сползла с губ отца. Он подобрался, стал серьезней, жестче. Шутовская маска лопнула, как мыльный пузырь. – Не мы. Ты ее уволил. Лада Владимировна сказала, что не желает больше терпеть твои выходки. – Он замолчал, но стоило Тиму попытаться открыть рот, добавил: – А также детские истерики, беспочвенную ревность и жажду абсолютной свободы. Я прав?

Тим застыл. Не в силах ничего ответить. Он… он знает?

– Что? Мы не…

– Неужели? Как тогда объяснишь, что устроил пьяный дебош на озере после того, как я попросил Свету помочь вытащить из дома одну милую гувернантку, пока мы будем отдыхать с Лисиными?

Свету? Светлану Борисовну? У Тима перехватило дыхание.

– Вероцкую? – прорычал он.

– Память не отшибло. – Отец пожал плечами. – Заботливый отец решил проверить, что сын не совершает ошибок. Проверка провалилась. Свободы ты хотел больше, чем девушку. Ты этого добился.

Алексей вздохнул, сочувственно потрепал сына по плечу и развернулся, собираясь уходить. Уходить! И даже сделал пару шагов… У Тима голова взрывалась от мыслей. Вероцкий. Вчерашний день. Лада.

– Добился?!

Потребовалось несколько секунд, чтобы сложить два плюс два. Ярость затопила сознание: Тим рванул вперед, хватая отца за руку и дергая на себя. Но Алексей был сильней, старше и гораздо спокойней. Одно движение – и пальцы мальчишки разжались, сустав неприятно хрустнул.

– Не распускай руки, – процедил отец. – Не срывай гнев на других, если сам виноват.

– Сам виноват? Я? Сам?! – Тим слетел с катушек, срываясь на крик. – Это ты подстроил! Ты решил избавиться от Лады!

– Прекрати истерику, – приказал он холодно, как ушат воды вылил, но это не помогло мальчишке успокоиться. – Я решил понаблюдать, что будет, избавиться от нее ты решил сам.

– Тебе она не нравилась.

Ответ Алексея удивил Тима. Удивил и разозлил.

– Поверь, Лада давно успела доказать, что она отличная девушка. Но мой сын, увы, до нее не дорос. Как и до попыток влезть в дела фирмы. – Алексей вздохнул, резким жестом сдавил переносицу и закончил: – Наслаждайся свободой, Тим. Никаких больше гувернанток. Подумай об этом.

Отец ушел. Оттолкнул руку сына и зашагал прочь по коридору, не желая больше разговаривать. Словно с такими сыновьями не разговаривают. Они «еще не доросли».

– А я не хочу думать! – выпалил ему в спину Тим. – Я хочу вернуть Ладу. И я верну.

Алексей ничего не ответил. Он ушел, оставляя Тима наедине с мыслями. Ничего, они еще поговорят на днях, когда сын успокоится, но пока пусть подумает сам – Егоров-старший считал, что ничто не учит жизни лучше, чем шоковая терапия.

30

Дверь в квартиру брата – вернее, в мою съемную квартирку, временно оккупированную Никитой, – открыл Джой. Неловко помялся на пороге и выдал:

– Да, мы помирились, можешь поздравить! Я вчера сообразил, что, когда ехал за тобой, забыл сумку с ключом у предков. Вот и напросился переночевать, чтоб их не беспокоить.

Поздравлять сил не было, я перешагнула через порог, выдохнула и… разрыдалась, уткнувшись в плечо старшего Дериглазова. Он охнул, легко обнял меня и потрепал по голове, стараясь успокоить, а потом осторожно повел к креслу. Отпихнул в сторону одеяло, усадил, снова погладил по волосам.

– Ну тише, тише…

– Лада? Что случилось? – раздался с дивана сонный голос кузена.

– Спи дальше, – шикнул на него Джой. – Дай девушке успокоиться.

Давать мне успокоиться Ники не захотел. Вскочил, натянул джинсы, постоял рядом, пока я пыталась перестать плакать, а потом, чертыхнувшись, по совету Дериглазова пошел готовить завтрак. Успокоиться у меня получилось только через час, съев яичницу и выпив горячий чай.

– Малолетка все же не приехал? – поинтересовался Джой,