Тим в это не верил, но иногда сомневался: а вдруг? Потому что Лада словно провалилась сквозь землю. Ее съемную квартиру, адрес которой Тим вырвал у отца, оккупировал Никита. С Джоем, черт возьми! Эти двое помирились и теперь вечно зависали вместе, а Лада сбежала. Исчезла. Даже профили в соцсетях она последний раз открывала в тот день, когда ушла.

Тим вздохнул и откинулся на спинку кресла. Почти неделя прошла, куда она могла деться? Если первые дни он больше злился и хотел хорошенько встряхнуть бывшую гувернантку, чтобы одумалась, – и даже едва не завалил экзамен, – то теперь больше беспокоился о другом. Вдруг с Ладой что-то случилось? Вдруг она попала под машину? Заболела? Уме…

Нет. Точно нет, иначе бы знал этот ее Никита, а вместе с ним и Джой, который, спевшись с братцем Лады, теперь отказывался бесплатно проводить Тима на вечеринки. Без покровительства МС гулять в клубах становилось не так круто. Впрочем, гулять Тиму сейчас вообще не хотелось.

Его охватило чувство усталости, и ничего не хотелось делать. Завтра новый экзамен, нужно быть максимально собранным, все повторить, а что он? Обновляет страницы Лады в соцсетях и места себе не находит. Идиот.

О приближении отца Тим узнал по шагам. Легким, но резким. Их не приглушал даже ковер.

– Сын?

Тим промолчал.

– Все еще злишься. Не надоело?

Он поджал губы.

– Не надоело, – констатировал отец. – Тогда просто слушай.

– Что слушать? – усмехнулся Тим. – Ты же дня четыре назад кричал, что все мне уже сказал.

Отец вздохнул, но терпеливо продолжил:

– Я и сказал, но решил повторить. Вдруг ты не запомнил?

Тим прикрыл глаза. А ведь он действительно не запомнил почти ни слова, потому что слетел с катушек и был постоянно пьян. Тем вечером обычно терпеливый отец ворвался к нему в комнату с мусорным мешком, конфисковал все лишнее, включая кошелек, и долго кричал, вправляя ему мозги. Кричал, кричал, кричал… Потом говорил, так же долго и ни фига не убедительно. Вроде бы о маме.

С тех пор Тим пил только воду. Обычную.

– Итак, ты на меня злишься. За что? – поинтересовался отец, но, не получив ответа, продолжил: – Подозреваю, за все: я все подстроил, отпустил девушку, наговорил тебя всякого. Какой плохой папа. Я само зло, так? – Тим снова не ответил, но взгляд его говорил о многом. – Так. Но скажи мне, что изменилось бы, если бы я этого не сделал?

На этот раз Тим промолчать не смог. Зло посмотрел на отца и процедил:

– Может, я был бы счастлив?

– Лишнюю неделю? – усмехнулся Алексей. – Да, конечно. Но не в общем.

– Откуда ты знаешь?! – вспылил Тим.

Отец не ответил. Он опустил взгляд на свои руки, словно это было самое интересное зрелище на свете, словно испытывал терпение сына, и только потом сказал:

– Ясно, пить тебе противопоказано. Ничего не помнишь?

Тим поджал губы. Отец покачал головой, а потом вдруг по-доброму потрепал сына по голове и пробормотал:

– Такой же болван, как я.

Фраза прозвучала глупо и безобидно, но у Тима от нее сжалось сердце. От теплоты, которая в ней слышалась, от сожаления и в то же время гордости. И от этого теплого родительского жеста – рука отца задержалась на его голове на пару секунд и замерла на плече, легонько его сжимая.

– Почему? – тихо спросил Тим.

– Потому что мы похожи. – Его пальцы крепче стиснули плечо. – Во всем.

Тим всегда хотел быть похожим на отца, но оказалось, это может сыграть с ним злую шутку. Например, когда вы оба западаете на девушек постарше. Или когда бываете настолько вспыльчивыми, что практически теряете их. Или не можете определиться в собственных чувствах… Оказалось, за образом удачливого бизнесмена кроется слишком резкий характер. И отчаянные отношения. – Ты же мой сын, думаешь, я не замечал, как ты на нее смотришь? – горько спросил отец.

– Ты почти не бывал дома, – отозвался Тим.

– А когда бывал, видел горящий взгляд влюбленного мальчишки, – хмыкнул он и добавил, не позволяя сыну перебить: – Не спорь, сам таким был.

– С мамой?

– С мамой.

Они разговорились: отец отвечал откровенно, а Тим заставил себя забыть обиды. Хотя бы на время. Чтобы узнать о родителях больше, те истории, которые ни мать, ни отец никогда не рассказывали: об их знакомстве, о ссорах, о том, как они расходились. На два года! Из-за глупости и вспыльчивости.

– И тогда ты решил нагадить мне? – усмехнулся Тим.

– Не нагадить, а слегка подтолкнуть. Шоковая терапия, – пожал плечами отец, но, заметив хмурый взгляд сына, пояснил: – Можешь считать меня плохим отцом, но бизнесмен из меня терпимый. Шоковая терапия. Самый легкий способ учиться на собственных ошибках. Когда окунаешься в них с головой, а потом пытаешься выплыть. – Очередной недовольный взгляд Тима, очередное пояснение: – Вероцкий. Это был первый шаг. Правда, я рассчитывал, что ты разумней и успеешь вовремя помириться со своей дамой, но ошибся… Риски иногда сложно рассчитать.

Тим долго смотрел на отца. Спокойного, уверенного в своей правоте и лишь слегка сожалеющего. Из-за той дурацкой ситуации со Стасом Лада сбежала, а отец словно этого и не замечает, словно доволен этим.

– Зачем? – наконец, выдавил Тим.

– Иногда ревность сметает на своем пути все. Остальные чувства. Лучше понять это сразу и потерять то, чего у тебя еще нет, чем уничтожить уже имеющееся, так ничего и не осознав.

Какие пафосные речи, какая глупая ситуация. Тиму захотелось рассмеяться, но он удержался. А когда отец печально улыбнулся, предложив подумать и поговорить потом, решил выкинуть все из головы. Ревность может все уничтожить, лучше потерять сразу… Что за глупости?

Но эти глупости снова и снова приходили в голову, с каждым звонком Ладе, которые становились все реже.

Иногда ревность сметает на своем пути все…

31

Август тянулся медленно, так же медленно, как первые дни в доме Егоровых, и это бесило. Только теперь все было спокойней. Никакой адской музыки и попыток меня выжить. Квартира Джоя, тишина и редкие ученики. Елена Николаевна была права, когда в начале июля отправила меня работать гувернанткой: репетиторства летом мало, чаще всего или малыши, или старшеклассники, которым необходима «пара уроков перед учебным годом». К осени все изменится,